– Да-а-нь, а как же ты? – хитро подмигиваю. – Я вряд ли успею тебе помочь.

– Рассчитаемся с тобой вечером, – его пухлые губы растягиваются в коварной улыбке.

– Маньяк, отпускай меня. Или я правда опоздаю.

Данил послушно освобождает меня из капкана своих рук, не забыв напоследок подарить моей пятой точке звонкий огненный шлепок. Если не копать глубже и не знать всего того, что вот-вот может затянуть нас на дно, то мы просто безумные, вечно голодные до тел друг друга, влюбленные. Иногда мне очень хочется притвориться, что никаких проблем нет. Может, Даня где-то и прав. Наверное, сегодня лучше выкинуть все лишнее из головы. Или я свихнусь от нервов.

У меня остается всего час до финального прогона на сцене, поэтому дальше я собираюсь уже впопыхах. И на всякий случай даже не прошу Данила помочь застегнуть молнию на кружевном черном облегающем платье. Мало ли… Вдруг снова решит, что я опять как-то бледновата для концертного наряда.

– Дань, только не опоздай. Ладно? Это очень важно для меня, – уже в дверях я снова умоляюще посматриваю на Вершинина и нервно тереблю край длинного рукава у платья.

– Обижаешь, – цокает Данил и подает мне мою папку с нотами.

Тянусь к ней, но он неожиданно дергает ее к себе обратно.

– А ты говорила, что не Мальвина, – усмехается Даня, рассматривая мою подпись на нотах.

– Мальчевская Альвина, – задумчиво тянет он и зачем-то берет с комода ручку и, держа папку прямо на весу, зарисовывает на ней мое имя и фамилию, дописывая что-то свое.

И только потом протягивает ноты мне.

– Что это? – я удивленно рассматриваю надпись, сделанную каллиграфическим почерком.

– Это первая буква твоей фамилии и полное имя. Получается Мальвина, – с горящими глазами поясняет Данил.

– Детский сад. Так сокращать не принято, – смотрю на него со смехом и не верю, что подобная чепуха может вызывать столько эмоций у почти двухметровой детины, перегораживающей своим торсом полкоридора. – Все, я убежала. Такси вот-вот подъедет. Жду тебя в консерватории.

Быстро чмокаю Даню в гладковыбритую щеку и собираюсь уже на всех порах выскользнуть из дома, как он обхватывает мое запястье и снова приближает к себе.

– Я люблю тебя, – хрипло выпаливает Данил.

Его взгляд жадно впивается в мое лицо, а жилы на шее заметно напрягаются, демонстрируя пульсирующие вены. Я тут же теряюсь и теряю ощущение, что у меня в груди бьется сердце. После того откровенного разговора в гостиной мы больше не произносили этих слов. Да мне и не надо это повторять. Хватает того, что есть и ощущается между нами.

Со рвущимся по венам пульсом я приподнимаюсь на носочки и очень осторожно касаюсь поцелуем губ Данила.

– Неужели так сложно просто доехать? – бурчу себе под нос.