Удар битой под колени, и я беспомощно сгибаюсь, забыв как дышать. Целую асфальт, получаю носком чужого ботинка прямо в челюсть и ныряю в боль. Голова, ребра, спина, живот – один сплошной водоворот боли.

Отключаясь, ловлю себя на том, что, наверное, сдохнуть именно сейчас – это не так уж и плохо…

На часах половина третьего… ночи? Утра? Я потерялась во времени. Уже несколько часов сижу в одежде, завернувшись в плед на кровати, и смотрю тупо в одну точку, слегка раскачиваясь. Только это помогает не трястись от бьющей по нервам крупной дрожи.

Я ведь не маленькая и теперь прекрасно понимаю, что Данил куда-то вляпался. Когда совесть чиста, ты не пытаешься убежать от четверых амбалов. И в глазах не поселяется животный страх. А в глазах Данила я видела именно это.

В моей голове сумбур из миллионов вопросов, но сейчас меня мучает только один. Что с Даней? Я ведь даже не могу позвонить ему.

Я не знаю, где он? И жив ли вообще… О Боже!

Закрываю лицо ладонями и стараюсь дышать ровнее. Я отгоняю от себя панику, повторяя губами только одно и то же: все будет хорошо.

Ведь будет же? Он же придет? Должен прийти! Громко всхлипнув, я в сотый раз размазываю по щекам влажные дорожки из туши.

Не знаю, сколько еще проходит времени, прежде чем в тишину квартиры, наконец, вмешиваются щелчки замка на входной двери. Мое дыхание, пульс, стук сердца – исчезает все. Остается только слух, который цепляется за каждый звук, доносящийся из коридора.

Словно ударенная током, подрываюсь с кровати, но ватные ноги путаются в краях покрывала. И пока неуклюже пытаюсь освободиться, слышу, как что-то звонкое ударяется о пол в коридоре, тяжелые шаги вглубь квартиры и шум воды из ванной.

Сдернув с себя ненавистное покрывало, я вылетаю из спальни и едва не лечу кубарем, наступив босой ногой на свой клатч, валяющийся на полу в темном коридоре. Но мне уже совершенно плевать на свои вещи, потому что слышу из-за двери ванной глухой протяжный стон.

– Данил! – я врываюсь туда с ходу, без стука.

Мне хватает всего секундного взгляда на сгорбившуюся фигуру у раковины, чтобы твердый пол под моими ногами стал вязким. Опершись обеими руками о столешницу, Данил сплевывает кровь, которая тут же алыми разводами смывается водой из-под крана. Волосы, закрывающие половину лица, взлохмачены и в крови, белая рубашка разрисована багровыми пятнами, брюки в крови. Данил вообще весь в крови.

Вижу, как дрожат его руки, едва удерживая в равновесии шатающееся тело, а через мгновение оно со стоном плавно стекает к полу. Не раздумывая, я кидаюсь вперед, инстинктивно подхватывая Данила в полете. Но для меня он невероятно тяжелый, поэтому, держа его в объятиях, вместе с ним опускаюсь на ледяную плитку.