Она забеременела Марком, меня на время оставила у бабушки, сказала, всего на пару месяцев, пока они с новым мужем не обустроятся в новой квартире. Но эта «пара месяцев» превратилась в «навсегда».

Мать жила своей жизнью в новой семье с новым ребенком, я же закончила школу, провалилась и не поступила на бюджет. Учебу оплачивал отец, который был тогда разбит предательством матери и бесконечно работал на стройке. Он же оплачивал все мои курсы, общежитие, внес первый взнос за мое жилье в новострое.

Нам было тяжело, но мы держались вместе, разделив все горести, печали и радость.

А потом внезапно в нашу наладившуюся жизнь влезла моя мать со своим сыном.

Ее муж начал пить, денег стало не хватать на жизнь и съем квартиры, ей пришлось взять больше смен, а ребенка было не с кем оставить. Поэтому ей хватило наглости просить меня присматривать за ним по выходным. Чтоб на няню не тратиться.

И после моего твердого отказа она просто явилась к моему отцу и оставила Марка там на все выходные.

Я была так возмущена, что не выдержала и высказала ей все то, что копилось внутри все эти восемь лет.

И вот теперь семилетний Марк сидит под моим домом, словно самая настоящая сирота, и какого-то хрена достает меня, хотя я к нему никакого отношения не имею.

Каждый раз, когда что-то случается, он приезжает ко мне.

Смотрит этими своими глазищами и жалобно просит чем-то помочь.

Где-то с месяц назад у него кроссовки порвались, и он просил подарить ему на день рождения новые.

Меня просил.

Почему не отца своего, почему не мать? Я здесь при чем вообще?

И что самое худшее, он получил эти кроссовки! Не от меня! А от моего отца! Который то ли до сих пор мать не забыл, то ли слишком мягкосердечен, что вместо того, чтобы вытолкать этого наглого пацана, пошел с ним в обувной магазин и купил, что ему нравится.

Выглядываю в окно – все еще сидит на лавочке. Весь такой потерянный, несчастный. Как мать вообще допускает, чтобы ее семилетний ребенок сам шлялся по городу? Их дом находится вообще в другом районе. От меня час езды.

Ладно, это не мое дело. Посидит, поймет, что ничего не выйдет, и уедет обратно.

Мне-то чего переживать?

Завариваю чай, мысли скачут от Вольцева до моего потерянного счастливого будущего, а тем временем по окну начинают барабанить капли дождя. Слышится первый раскат грома.

Марк так и сидит во дворе. Пялится в небо, мокнет под дождем.

В груди непроизвольно что-то сжимается.

Черт!

Хватаю с полки зонт и спускаюсь вниз.

– Чего сидишь здесь? Почему домой не уехал еще? Видишь же, что ливень сейчас будет, – спрашиваю строго, прикрывая его зонтом от дождя.

– У меня денег только до тебя доехать на автобусе хватило, – отвечает виновато и тяжело вздыхает. – Можешь меня в подъезд впустить? Я проверял, туда без ключа не попасть.