Так вот почему ствол дерева на верхушке расщеплен! Оно самое высокое, и молния в него уже попадала. «Идиот!» – успела промелькнуть мысль, и я полетел вниз. Что меня спасло, так это то, что я ударялся о ветки, что-то хрустело – то ли ребра, то ли сучья, и я грохнулся на землю. Удар был силен, и я лишился чувств.

Когда я пришел в себя, на небе не было ни тучки. Светило солнце, чирикали птички, от мокрой одежды шел парок, е-мое, значит, я уже давненько лежу! Я посмотрел вверх. Одна из вершин дерева обуглилась и обгорела. Сначала – удар молнии, потом – падение. Как я только жив остался? Я попробовал пошевелить руками и ногами.

Больно, но конечности двигаются. С трудом, рыча от боли сквозь зубы и держась за дерево, я встал, ощупал ребра – кажется, все цело, только болит все тело, как после мясорубки. Надо сматывать удочки. Татары рядом, я – на их земле. Хоть я и ненавидел татар, но как воинов уважать их было за что. Дисциплина у них в войске поддерживается жестко. Струсил в бою один – весь десяток казнят перед строем, побежал десяток – отрубят головы сотне. И любой лагерь всегда патрулируется конными разъездами. Наткнутся на меня – а какой из меня сейчас боец? ешкин кот, блин! Один в логове врага, их – тысячи, я – один, без еды, воды… Хуже не придумаешь. Надо хотя бы уйти в лес.

Я отошел от опушки, достал компас и выматерился. Стекло лопнуло, стрелка отлетела. С досадой отшвырнул его в заросли. Ну почему так? Когда вещь понадобилась, она оказалась сломанной! А труба? Лихорадочно достал подзорную трубу. Твою мать! Корпус помят, одно стекло выпало. Я закинул трубу вслед за компасом.

Утешало одно – груза меньше, идти будет легче. Мушкетон, слава богу, цел.

Вот только после дождя порох на полке замка замочило. Убрав подмокший порох щепочкой, я подсыпал свежего, прикрыл крышкой. Вытянул из ножен саблю, осмотрел. Цела. Вдвинул саблю в ножны, осмотрел маскировочный костюм. Спереди разорван до пупа, на левой ноге – одни лохмотья. Костюм – ладно, ткань куплю, Лена сошьет. Вот компас и трубу жалко.

Я попробовал идти. Больно, все мышцы ноют, требуя покоя. Мысленно припомнил свою карту. Где-то впереди должна быть небольшая речушка, надо идти к ней, и потом – вниз по течению, она аккурат впадает в Волгу.

Там уж не заблужусь.

Помаленьку я разошелся; болело по-прежнему, но я приноровился. Лес закончился, впереди – открытый луг, метров на триста, потом – снова лес. Встав на опушке, я огляделся. Никого. Огибать луг по лесу не хотелось, каждый шаг доставался усилием воли. Я пошел напрямик и только отошел от деревьев метров сто, как сбоку показались татары – человек пять верхами. Откуда они взялись на мою голову?

Я упал в траву – маскировка меня скрыла, но татары видели – только что шел человек.