Помните, в Одессе я вам говорил, что беру мало. Теперь пришло время доплаты. Дети этого стоят. И не проявляйте эмоций, берегите нервную систему.

- Вы же проходимец!

На него это не подействовало.

- Каждому свое, мадам, - сказал спокойно и тут же добавил: - Я тороплюсь, поторопитесь и вы, пожалуйста.

Деваться было некуда. Часть денег нашлась дома, а остальное пришлось снять в сберегательной кассе.

Когда отдавала деньги, попросила больше ее не беспокоить. Взывала к его совести.

Усмехнулся проходимец, сказал, что постарается, еще раз пожелал ей и деткам доброго здоровья, попрощался и ушел.

Тогда-то Гай и потеряла покой. Этот нахал стал ей сниться. У нее теперь не было уверенности, что в какой-то день он не заявится снова к ней и не станет вымогать деньги. И тогда она, вопреки себе, против своей воли стала экономить деньги, откладывать каждый лишний рубль на сберкнижку, чтобы иметь какой-то запас. Делала это тайком от мужа и все время не переставала думать, как избавиться от этого одесского проходимца.

После долгих раздумий она однажды завела разговор с мужем, не пора ли им куда-нибудь переехать: засиделись они тут, надоело. Да и для него никакой перспективы, хоть и в аспирантуре учится.

- Но куда? - не стал возражать муж.

Он любил ее и всегда был готов сделать для нее все, что она скажет. А после того, как "родила" сына и дочку - тем более.

Выдержав паузу, сказала:

- Хорошо бы поближе к Киеву.

Через год они оказались в Буче, под Киевом, там жил старый приятель Гая, который дал им приют. Муж устроился на работу в Киеве, она в Буче на станции - кассиршей. Заработки у обоих были скромнее, чем там, в совхозе, но им хватало.

"Тут уж он меня не найдет", - думала Гай об одесском проходимце и снова стала понемногу забывать о нем.

А дети тем временем уже подросли, ходили в школу, неплохо учились, радуя родителей. Чем старше они становились, тем больше ответственности чувствовала Гай за них, проявляла еще большую заботу, крепче любила.

Сергей и Аленка отвечали ей не меньшей любовью, и Гай не раз мысленно отмечала, что она все-таки счастлива и должна быть благодарна своей судьбе. И на работе, и дома была всегда веселой и жизнерадостной. Если бы кто понаблюдал за ней со стороны, сложилось бы мнение, что у этой женщины никогда не было неприятностей, она не знает, что такое грусть и слезы.

Но неприятности и дальше преследовали ее. Заканчивался третий год их пребывания в Буче, как однажды этот проходимец появился у нее. Подстерег, когда возвращалась с работы домой, и в той же манере сказал:

- Прошу прощения, мадам, снова обстоятельства сложились так, что я вынужден обратиться к вам. Понимаю - с моей стороны это уже большое свинство, но... ничего не могу поделать, каждый исходит из своих интересов.