У Гай начались новые проблемы: она боялась, как бы чего не случилось с детками от искусственного кормления. Тетке сказала, что у нее после родов исчезло молоко. Но все обошлось, близнецы чувствовали себя нормально.

Через месяц Гай возвратилась домой, а вскоре возвратился из загранкомандировки и муж. Был очень рад детям (еще в письмах об этом писал).

- Я же говорил, что будут у нас дети! И видишь, сразу двое! Это же здорово! Молодчина, Ирочка!

А она размышляла над новой проблемой: как записать деток, узаконить. Ведь у нее не было документа, что она родила их там-то и там-то такого-то числа, месяца и года. Тут же справку, какую ей отдала Мария, порвала еще в Одессе, чтобы случайно не попала на глаза тетке Анастасии.

Был единственный выход - взять такую справку в своей участковой больнице. Объяснить: потеряла, мол, ту несчастную бумажку, не ехать же ради нее в Одессу.

Выбрав момент, осторожно сказала об этом мужу.

- Не ломай себе голову, я с заведующим больницей все устрою.

И конечно, устроил. Детей зарегистрировали в сельсовете, назвав их Сережей и Аленкой, получили свидетельства о рождении, и, как говорят, делу конец.

Прошло пять лет. Гай так привыкла к детям, так полюбила их, что они и вправду казались ей родными. И те неприятности, которые довелось ради них пережить, постепенно забывались, казались кошмарным сном. Хотя нет, ее не раз ночами, да и днем, когда оставалась в квартире одна, мучили сомнения, что она обманывает мужа. Смотрела на детей и плакала. Не раз решала признаться Виталию, но тут же и отбрасывала эту мысль: а что, если не простит? Зачем ему чужие дети и она, неспособная иметь своих. И это сдерживало ее, Ирина откладывала свое признание.

Дети ходили в совхозный детсадик, она, как и раньше, работала в конторе, муж стал главным агрономом. Достаток, мир и согласие царили в их семье. И вдруг снова нагрянула беда...

Однажды, когда муж был в командировке, к ней домой явился тот самый одесский проходимец, которому она заплатила за детей и которого уже выбросила из своей памяти.

- Добрый день, мадам, - вежливо поздоровался он с порога, извинился за беспокойство и объяснил, что его привели к ней большие затруднения: ему позарез нужны деньги. Он понимает, что это с его стороны нахальство, но ему больше не к кому обратиться. Кстати, как там детки? Живы-здоровы? Он и так знал, что им у мадам Ирины будет хорошо. Пусть большими растут, а она должна быстренько найти для него три тысячи. За пять лет, что прошли после первой их встречи, это не так уж и много.

Услышав такое, она обомлела.

- Да как вы смеете? - спросила дрожащим голосом. - Как вам не стыдно ни за что вымогать такие деньги?

Он расплылся в усмешке, сверкнув коронкой.

- Не преувеличивайте, мадам. Я не граблю, прошу свое.