«Работает…» Из соседнего с кассой подъезда вышел Беляк и будто не спеша прошел в следующий. «И здесь работают». Чуть в стороне Рыжухин разговаривал с двумя остановившимися было девушками.

— Только подошли?.. Ну, счастливо погулять! — донесся его голос.

Неброская, незаметная постороннему глазу, в городе уже стремительно разворачивалась работа, называемая личным сыском. Все так же мерно мигают синим глазом патрульные машины, по-прежнему внешне невозмутимы постовые. Но система охраны правопорядка уже действует, пользуясь пока скудной, чрезвычайно скудной информацией.

Ничего. Будет информация!

Сысоев вошел в сберкассу и, пропустив Чернова, аккуратно прикрыл дверь, не трогая металлическую ручку.

— Здравия желаю, — поздоровался Чеидзе. Он стоял у входа.

— Так и висела? — кивнул Сысоев на табличку «Закрыто».

Подошел помощник дежурного Михаил Шилов и вполголоса доложил о своих действиях.

Сысоеву было приятно чувствовать слаженность — при всем разнообразии действий — многих служб и множества людей, высокую профессиональную культуру в работе умных помощников.

Прибыл проводник с собакой. Но их сразу пришлось отправить обратно.

След терялся за порогом: непрерывный поток прохожих в эти часы пик, резкий запах отработанных газов от автомашин исключали работу Султана. Пес дважды крутнулся у ступенек невысокого крыльца и, нервно повизгивая, заметался то в одну, то в другую сторону.

Дмитрий Чернов, нетерпеливо поглядывая на следователя, уже стоял возле кассиров. Сейчас, сейчас… Сысоев, внимательно — будто кинокамерой снимал — оглядел кассовый зал. Торопись не спеша, дорогой Дима, это великая вещь! Когда кассирши будут рассказывать, ты будешь головой крутить — где да как… А я зал теперь год буду помнить — и вон ту полосу на барьере, и стул, лежащий на боку, и лист какого-то бланка, высунувшийся из сейфа… Ты будешь оглядываться, а я за свидетелями понаблюдаю…

Кассирши ему понравились.

Старшая, Клавдия Михайловна Федорова, уже справившись с волнением, обстоятельно рассказывала, как все произошло. Девушки же — они по очереди входили к кабинет заведующей — старательно пробовали вспомнить детали. Однако первый опрос — при всей добросовестности и старательности свидетелей — дал все-таки очень немногое.

В 18 часов 45 минут Тоня Ковалева — ее рабочее место находится ближе всех к выходу — поднялась, прошла за барьер и повесила табличку «Закрыто». Но дверь отворилась, и в сберкассу вошла женщина в меховой шубе коричневого цвета и такой же меховой шапочке, с нею — девушка лет шестнадцати, одетая в светлое пальто и белую шерстяную косыночку. Они попросили оплатить им лотерейный билет. Тоня прошла к своему столу и, проверив выигрыш по таблице, выдала женщине деньги.