– Кофе на голодный желудок пить, - недовольно бурчит она. - Тогда гранолу свою хоть съешь с творогом. Я сделаю, - уже не спрашивает. Ставит перед фактом и идёт на выход.

- А цербер мой появлялся?

- Кто? – оборачивается Лида.

- Господин Доронин.

- А, нет.

Так быстро сдался? Я же ему ещё ничего не сделала. Усмехаюсь сама себе и встаю с кровати, скидывая с себя плед.

Принимаю прохладный душ, чтобы прийти в себя. Надеваю чёрное белье, плотные черные колготки, чёрное платье и затягиваю талию кожаным поясом. Собираю волосы вверх, крашу только ресницы и губы тёмно-бордовой матовой помадой.

Вынимаю из ящика черные очки, черную сумку и обуваю черные ботильоны на каблуке. Траур продолжается. Особенно сегодня он к месту. Уснуть уже не получится. Значит, нужно помянуть.

- Жди в гости, цветы с меня, - кидаю Димке и покидаю комнату.

* * *Погода сегодня отвратительно хорошая. Солнце садится за горизонт, но все равно слепит глаза. Черные очки на моих глазах, как никогда, кстати. Я не плачу. Я давно не плачу. Я настолько пуста, что во мне даже нет слез. Они все вылились год назад.

Кладбище.

Оглядываюсь и не понимаю, почему люди так боятся этого места.

Здесь, как нигде, спокойно и тихо. В моих руках букет белых лилий. Он любил эти цветы. Точнее, их любила я, а Димка постоянно мне их дарил. Теперь ему эти цветы дарю я. Постамент, черный мрамор, на котором высечено лицо Димы. Годы жизни. Как мало… И если на моем фото у него живые глаза, то здесь мертвые и пустые.

Боже, как ничтожно мало. Почему я не встретила его раньше, могла бы провести с ним больше времени.

Дышу глубоко, размеренно. Внутри меня молчаливая истерика и нечеловеческий вой. Сглатываю. Ярослав рядом со мной глотает виски прямо из горлышка.

И тоже глубоко и хрипло дышит, разбавляя могильную тишину.

- Давай что-нибудь, чтобы добило до конца, - просит он. А я вспоминаю, как лежала здесь год назад сразу после больницы, вот на этом черном ледяном постаменте и ломала об него свои ногти.

Мне уже не больно. Мне пусто без тебя.

Закрываю глаза, ищу в памяти что-то подходящее. Ярику так нужно. Мой грустный Пьеро живёт болью. Нужно что-то придумать, чтобы реанимировать.

- «Осыпались листья над Вашей могилой,

И пахнет зимой.

Послушайте, мёртвый, послушайте, милый:

Вы всё-таки мой.

Смеётесь! - В блаженной крылатке дорожной!

Луна высока.

Мой - так несомненно и так непреложно,

Как эта рука.

Опять с узелком подойду утром рано

К больничным дверям.

Вы просто уехали в жаркие страны,

К великим морям.

Я Вас целовала! Я Вам колдовала!

Смеюсь над загробною тьмой!

Я смерти не верю! Я жду Вас с вокзала -

Домой.

Пусть листья осыпались, смыты и стёрты

На траурных лентах слова.

И, если для целого мира Вы мёртвый,

Я тоже мертва…»

Задыхаюсь. Не могу больше и глотаю последние строки, так и не прочитав.