Абсолютно все равно… Но… Доронин казался мне очень глубоким, а на самом деле… все так низко. Хороший актер. Браво.

Просыпаюсь поздно, не по будильнику. Сегодня я никуда не иду. Нет, это не выходной. Это день, когда во мне все умерло с последним вдохом Дмитрия.

Годовщина его смерти.

Перевожу взгляд на часы. Полдень. Переворачиваюсь набок, долго смотрю в зелёные глаза Димки. Такие живые. Всегда горели…

- Когда-нибудь мы не будем вместе, и что ты тогда будешь делать без меня? – спрашиваю я, перекидывая ногу через его бедро, забираюсь на него сверху в одном спортивном белье.

Мы оба после пробежки, мокрые от пота и ещё не восстановили дыхание. Но меня дико заводят капельки пота на его голом торсе и переливающаяся татуировка беркута на его плече и груди.

- Какая наивная девочка. Нас разлучит только смерть, - с хищной улыбкой говорит он, внаглую расстёгивая клёпки на моем бюстгальтере, которые находятся спереди. – Я тебя отпущу только на тот свет и то, скорее всего, и там тебя достану.

- Звучит жутко, - усмехаюсь я. А потом прогибаюсь с лёгким стоном, когда он потирает мои соски…

- И ушел сам, а меня не взял. Не находишь это нечестным? - спрашиваю у него я.

И зажмуриваюсь, чтобы эти зелёные глаза не смотрели мне в душу. Переворачиваюсь на живот, утыкаюсь лицом в подушки и вновь проваливаюсь в сон. Я хочу провести этот день в коме, и организм со мной солидарен. Меня отключает и качает на волнах глубокого сна.

Просыпаюсь, оттого что кто-то настойчиво зовёт, колотя в дверь:

- Эля! Элина! Элечка! Открой немедленно!

Лида. Паникерша. Кое-как разлепляю веки. Поднимаюсь с кровати, кутаясь в плед. Сплю я обнажённой, а одеться нет сил и времени тоже, иначе домработница вынесет дверь.

Открываю, впуская взволнованную женщину, и вновь падаю на кровать.

- О, Боже! – Лида глубоко дышит и хватается за сердце. – Доведешь меня до инфаркта. Я уже полчаса стучу и зову тебя!

- Зачем? – сонно интересуюсь я. Закрываю глаза, натягивая на голову плед, когда Лида распахивает темные шторы.

- Уже четыре часа дня. Ты не вышла ни разу. Я начала переживать, - поясняет она.

- Если ты не заметила, я сплю.

- Элечка, ты не заболела?

Хочется прогнать женщину и вновь провалиться в сон. Я хочу, чтобы этот день, наконец, кончился.

Я хочу, чтобы этого дня и вовсе не существовало. Либо не существовало меня… Но Лида действительно искренне переживает и не относится ко мне как к работе. Она словно бабушка, теплая, милая заботливая и искренняя.

- Я солянку сварила. Вкусную. Пойдем накормлю тебя, - говорит она и попутно аккуратно складывает мои брошенные в кресло вещи.

- Я не сомневаюсь, что она вкусная, но не хочу, - сажусь на кровати, придерживая плед на груди. – Свари, пожалуйста, кофе, скоро спущусь."

"- Желудок испортишь, - цокает Лида.