Пытаюсь отвернуться, чтобы скрыть разочарование, но Захар до боли сжимает мои волосы, не позволяя пошевелиться. Глупо требовать от тематика ванили, это совершенно противоположные вещи. Но все равно горько. Настолько, что я не могу этого скрыть. — Я болен тобой, Элина, — хрипло, немного задыхаясь, произносит он. — Неизлечимо болен. Смертельно, моя девочка. И я хочу умереть рядом с тобой. С мной случилось то, что я отрицал, а скорее всего, и боялся.

Обнимаю его за шею, перебираю пальцами на затылке волосы, заглядывая в глаза цвета грозового неба, вот-вот грянет гром, но там нет масок, полное обнажение. Настолько, что я чувствую, как дрожат его руки, сильно сжимающие меня.

— Это самое восхитительное признание в любви в моей жизни. Ты и правда уникален, — улыбаюсь в его губы. — Я буду, наверное, банальной, по сравнению с вами, Мастер, но я вас люблю. Поцелуйте меня. Взамен я прошу ванили, пусть дозировано, но очень сладко, мне это иногда необходимо, — уже шепчу ему. И он целует. Не просто целует, а поглощает меня, жадно всасывая губы, сплетая языки, лишая нас кислорода. Замедляется, позволяя мне вздохнуть, лаская языком мои губы, игриво кусает, всасывает. На минуту позволяет мне поиграть с ним и самой исследовать его упрямые губы, пробуя их на вкус. Вкусно, очень изысканно. Откидываю голову, бьюсь затылком об стекло, когда горячие губы, переходят на шею, целуют, всасывая кожу, оставляя дорожку ожогов. И это интимнее и откровеннее, чем самый горячий секс. Это глубоко, очень остро и на грани. Его любовь стоит того, чтобы отдать за нее душу…

* * *В обед Захар отвез меня домой собирать вещи перед вылетом, а сам уехал решать свои дела. По дороге он попросил меня поговорить с дедом. Поведав о том, что дед ради моей свободы отдал свое место в правительстве. Не Захару, как планировал, а тем, кто организовал подставу. Впечатлена ли «жертвой» деда? Пожалуй, нет. Ведь он бы и так ушел на покой. И даже если бы не пошел на уступки, его все равно за счет скандала сняли бы. Спасибо ему только за то, что решил сдаться без боя и не принес меня в жертву. Но амбиции старика Милохина останутся с ним навсегда. Он принес в жертву целую жизнь ради власти, неся потери в виде близких. Такой тип мужчин не меняется. Все на алтарь карьеры, денег и власти.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Прохожу в дом. Тихо. Оглядываюсь и вдруг понимаю, что не хочу здесь жить. Холодно здесь. Ни тепла, ни уюта. Пахнет огромными деньгами. Как говорится, дорого и богато. А где замешаны большие деньги, всегда плохо. Счастья они, к сожалению, не приносят. Потому что его не купишь. Роскошь приедается, и остается пустота.