— Давай я быстро постираю рубашку, — тихо предлагает она. — А ты пока наденешь футболку Антона.

— Нет, — иронично усмехаюсь. — Я переживу эти кляксы. Искусство требует жертв.

— Тогда пошли чаем тебя напою.

Поднимаюсь с кресла, подхожу к Тане, протягиваю руку, аккуратно кончиками пальцев поглаживаю маленькую ручку младенца, сжатую в кулачок. Молоком пахнет. Сладко.

Таня заглядывает мне в глаза, хмурится, и я прячу взгляд, уходя на кухню. Посматриваю на часы. Время тянется медленно. Пока дело не пустили в оборот и не обнародовали. В силах Милохина освободить Элину уже сегодня.

И я жду.

Я пацифист. Но если все настроены на войну, нет смысла становиться жертвой. Нужно воевать на равных.

— У тебя все хорошо? — спрашивает Таня, проходя на кухню, начиная суетиться возле плиты.

— Что, так хреново выгляжу?

— Ты всегда хорошо выглядишь. Но глаза очень уставшие.

— Не спал пару суток. Урывками.

— Что-то случилось? Я могу тебе помочь?

— Нет, помочь ты мне не можешь. Все скоро решится. Где твой муж? — перевожу тему.

— Аверин работает. У него двое детей и ипотека, — усмехается Таня.

— Правильно, пусть отрабатывает свои грехи.

Ты счастлива с ним?

— Ну, он по-прежнему ревнив. Дурак, конечно. Но я счастлива.

— Хорошо, — киваю, принимая от Тани чай. Моя бывшая жена ставит на стол хлеб, сыр, ветчину, масло, вазочку со сладостями. — Я есть не буду. Только чай.

— А надо бы, ты осунулся немного.

— Это нервы, Таня. Все пройдет.

— Проблемы по работе или личные? — тихо интересуется она.

— Личные. Очень личные, и я не буду делиться.

— Девушка? — продолжает допрашивать меня Таня. Киваю головой. — Ты ее любишь?

— Я… не знаю, как назвать это чувство, но, похоже, я тоже болен.

Как вы это вообще переносите? Это же лишает разума напрочь. Мучительно.

— А любовь она такая. Тем и ценна, что проводит тебя через все круги ада.

Киваю. Кажется, я сейчас в самом эпицентре этих кругов, и меня ломает.

— Папа! — дочь несется из другой комнаты с листком в разводах ярких красок. Голубой, зеленый, розовый, желтый, красный… — Я налисовала тебе счастье! Вот, — протягивает мне лист.

В моем кармане вибрирует телефон, вынимаю его. Милохин.

ГЛАВА 35

Элина

Просыпаюсь. Точнее, вздрагиваю от лязга открывающегося замка. Быстро сажусь, сглатываю, пытаясь прийти в себя, голова кружится то ли от голода, то ли от спертого воздуха и стресса.

В голове туман. Все, что я хочу, чтобы меня никто не трогал. Потому что я, наконец, могу спать. Скорее, это от слабости, но мне все равно; главное, что во сне лучше, чем наяву. Проваливаться в бездну и лететь вниз в полную неизвестность гораздо лучше, чем бояться сдавливающих стен.

— Милохина! С вещами на выход! — строго рявкает мой конвоир.

— Что?!"

"— Что непонятного? Вещи собирай и на выход! — недовольно проговаривает он.