Причем банальные скидочные буклеты не будили в девушке заинтересованности, а трепетала она от вещей необычных, волшебных, типа «выиграй миллион долларов, купив у нас панамку».

Я же предпочитала здоровый прагматизм. Еще подростком, с двумя торчащими косичками, отстучала я на печатной машинке первый договор нашей компании. И с тех пор везде нужна. Маме — помочь с маленькими сестрами, папе — с растущей компанией.

Жизнь и так подбрасывает мне чудеса в ежедневном шапито. И бегает Фира с высунутым языком, прыгая с тумбы на тумбу новых задач, совершая деловые подвиги. Тоже, на секундочку, волшебство.

Вздохнув, я выбросила неизвестный буклет в корзину.

Телефон разразился внезапной переливчатой мелодией, которую я когда-то очень давно поставила на входящие звонки мамы и теперь переносила в каждый новый аппарат, хоть какая-то неизменность в моей сумасшедшей жизни. Этого звонка я ждала сегодня с замиранием сердца.

— Фира, детка, я все!

— Поздравляю, мама! Как себя чувствуешь? Кто родился?

Родители до последнего отказывались узнавать пол ребенка. И рожать мама предпочитала по старинке, без толпы родственников рядом, в том же четвертом роддоме, где когда-то появилась на свет я.

— Фирочка, солнце… У тебя родился брат. Пока. Я звоню папе.

И счастливо засмеялась.

Я резко выдохнула. Прислушалась к гудкам. На душе было звонко, радостно, но как-то опустошенно, что ли. Словно бежишь-бежишь и вдруг… прибежал. А куда дальше двигаться — неясно.

Я выровняла бумаги на столе, потом снова смешала их. Надо подхватывать папу, сестер, ехать в роддом, чтобы танцевать и прыгать под окнами. Теперь появились новые задачи. Помогать воспитывать брата, дать ему образование, которое так и не вышло получить самой, все самоучкой… Затем ввести его в курс дела, и передать компанию лет через двадцать, и, наконец, отдохнуть самой.

Двадцать три плюс двадцать… Сорок три года. Чем не возраст для начала новой жизни.

Я покрутила в руках коричневый квадратик. Пора звонить сестрам… Что?

В моих руках оказался листок, очень похожий на тот, что я уже выбрасывала в корзину. Видимо, в раздумьях пальцы сами нашли его на столе. Только этот экземпляр уже не был пустым.

По центру вилась надпись:

Далее шел адрес и время…

Сеанс должен был состояться сегодня вечером, почти в ночь, идеально.

Глубокий вечер — практически единственное время, которое я могу посвятить себе. В это время я или слушаю маркетинговые курсы через наушники, или просто лежу и смотрю в потолок.

Потратить мой драгоценный вечер с собой на кинотеатр? Ну уж нет.

И я выбросила второй коричневый лист в корзину…

По дороге в роддом я заехала за сестрами. Средние запрыгнули первыми, а пятилетняя Рахель чинно уселась последней, водрузив на колени любимого пса Тузика.