И потом, ты очень высокого обо мне мнения, если думаешь, что я могу справиться с этим слоном. Скажу тебе сразу, с высоты моего опыта, во-первых, резать мне его нечем, могу укусить, если прям тебе невмоготу. Во-вторых, он точно будет сопротивляться.

— Да царапай его когтем, чтоб тебя! Любой зигзаг, символ какой-нибудь, я его магией залью, и некоторое время протянет. Например, солнышко царапни, как дети рисуют, круг и лучи.

Все это время Торваль переводил взгляд с кота на меня и обратно.

— Кто он? Все-таки оборотень? — хмуро спросил волк.

— Фирочка, — забеспокоился и заелозил задом, дергаясь в моих руках, Дух, — немедленно успокой его, дурища. Он знает, что мы ночуем вместе. Волк из меня котлету сделает, а ведь я твой близкий друг, зема я твой, земляк. Земеля. Душа родная с Земли. Не доводи до греха.

— Стоять! — прошипела я обоим. — Хватит глупостей. Кот — мой флуктуратор, только дегенеративный. И сейчас он или рисует солнышко, как может, или будет флуктурировать дальше исключительно под забором на улицах, а не в теплом доме. А ты, Виктор, молчишь и терпишь, понятно? Или без зверя и без клана останешься, и местные девицы от тебя до конца жизни нос воротить будут.

Оба моих собеседника переглянулись. Торваль покачал головой. Все время забываю, что волк не переносит, когда я на него повышаю голос. Он хмуро отвернулся, но плечо не убрал.

Вытянув лапу, прикусив от старания язык, Дух выпустил острые и длинные когти, достойные скорее рыси, а не домашнего питомца.

И с видом гадящей кошки, стыдливо отводя глаза, нацарапал на плече что-то отдаленно напоминающее скорее не крут, а глаз с лучиками. Я опустила флуктуратор на пол, погладила его по круглой теплой шерстяной башке. И обратилась ко второму упрямцу:

— Виктор, извини за тон, я потом все объясню. Доверься мне, пожалуйста. Аккуратно проводи по моему уху вверх-вниз и вызывай волка.

— Хорошо, — после небольшой паузы сказал Торваль, — но потом все объяснишь. И договоримся не повышать на другого голос, кроме вот такого исключительного случая.

Я сцепила зубы. Кивнула. И пришла боль.

Сквозь слезы я увидела синие нити. Ни в коем случае нельзя было упустить шанс. Дрожащими руками сняв с пояса лорнет, я ткнула навершием в руну и выпустила магию.

Это было волшебно. Секунда неизвестности, и магия впервые вытекает плавным ручейком, вливаясь в сочащийся капельками крови рисунок, никуда не растекаясь, точечно. Руна сияла, причем не только в волшебном зрении, а вполне ярко и отчетливо.

Отложив лорнет, я начала завязывать нити, и теперь они стыковались крепко.

В паре метров от нас показался волк, серо-черный, очень истощенный, со свалявшейся шерстью на боках.

Под моими руками дрожал Торваль, а к нам медленно, осторожно пригнув голову и настороженно оглядываясь, шел волк.