Пехота без танков тоже особой прыти не проявляет, сам, поди, видел уже. Хоть на десяток минут их задержи – и можешь отходить! Ночь уже скоро – не пойдут они по следам. Немец ночью не воюет!

– Ясно, товарищ капитан! Сделаем!

Разобрав гранаты и бутылки с бензином, красноармейцы попрятались за многочисленными бугорками. Кто-то забрался в кювет, решив укрыться там.

Подхватив с земли автомат, Ракутин сделал несколько шагов, направляясь к автомашинам. Надо было проверить, успели ли вынести из них всех раненых?

Алексей отпрыгнул в сторону, поднимая автомат.

Как смог подобраться сюда танк? Ведь не видно же почти ничего – даже если и не сквозь смотровую щель смотреть. Дым вокруг, да и ветра нет… все скапливается в низинке, застилая её почти непроглядным облаком.

Но, так или иначе – а танк шел вперед.

И до грузовиков ему осталось всего немного – метров пятьдесят.

Но вот и разгадка – около башни танка уселся немец и что-то кричит в открытый сбоку люк. Вот они – глаза танка, этот фриц подсказывает танкистам дорогу! А следом ведь и другие пройти смогут – по следам головной машины.

И устроить на полянке кровавую кашу, намотав на гусеницы отступающих бойцов. Ракутин был реалистом и понимал, что застигнутая врасплох колонна не сможет оказать танкам должного сопротивления. Снарядов больше нет, окопов тоже…

Дернулся в руках автомат – танкового суфлера снесло с брони.

И почти тотчас же танк крутанулся на месте, разворачивая башню в сторону капитана – услышали-таки фрицы!

«В сторону! Стрельнёт же…»

Грохот, косо летящее куда-то вбок небо…

И вот теперь, главная задача – уползти отсюда… как можно дальше уползти! Нельзя двигаться туда, куда отступили бойцы – в том направлении могут пойти немцы. Или не могут – в том смысле, что не до отступивших красноармейцев им сейчас. Не сунулись же фрицы в овраг?

Или сунулись, а пока я тут без сознания валялся, всё и закончилось?

Алексея аж холодный пот пробил!

Да нет… на ночь-то глядя, в темный овраг лезть? Не все ж там такие уморехнутые?

А черт их знает… и такие там тоже могут быть…

Но, тем не менее, капитан, стиснув зубы, продолжал свое передвижение. На ноги не встать – тело, как чужое, совсем не слушается.

Вот ещё десяток метров позади…

Совсем уже стемнело, когда он вполз под раскидистый куст. Тут уже не так опасно, издали, по крайней мере, не разглядят. Можно и передохнуть.

Ощупав свое тело, Ракутин убедился в отсутствии ранений. Крови, вроде бы, нигде и никакой нет… форма местами порвана, так это и понятно. Уцелела и полевая сумка, на ремне осталась кобура с «Браунингом». Автомат… он где-то там – у сгоревших автомашин. Нет и вещмешка – тоже в машине остался. А стало быть – нет и скудных запасов.