– Если есть какие-то правила, озвучивай сейчас, – выдвигает Чарушин предупреждающе. И меня, будто током пробивает. Когда он стал таким жестким? Неужели из-за меня? – Молчишь? Молчание я приму, как вседозволенность. Моя жизнь принадлежала исключительно мне. Пока в ней не появился парень из моего прошлого и не заявил, что я все еще его. Я пытаюсь это отвергнуть. Не хочу снова страдать. Но, сопротивляться ему сложнее, чем целой вселенной.

– Боги, Лиза! Сколько можно? Ну, давай же ты быстрее! – подгоняет Соня, гремя в нетерпении ключами.

В любой другой ситуации я бы уже неслась к двери, у которой она топчется, по меньшей мере, десять минут, и извинялась за очевидную нерасторопность. Но сегодняшний день особенный. Я имею право на волнение.

Там соберется большая компания. Люди, которых я знала раньше. Семь месяцев назад. До того, как перевернулся мой мир.

Естественно, я нервничаю. Я так сильно нервничаю, что не в силах сдержать дрожь.

Придирчиво всматриваюсь в свое отражение. Шорты не слишком короткие? Топ не очень открытый? То и дело переделываю прическу, но пучок все равно смотрится небрежно. Именно поэтому сестре и приходится ждать.

– Ну правда, Лиз, все отлично. Ты очень красивая. Идем, пожалуйста, – меняет Сонечка тон. Не люблю эти жалостливые нотки. Я счастлива! Меня жалеть не надо. – Сколько Сашка может сидеть под домом?

А вот это работает. Мне, конечно же, тоже неудобно заставлять ее парня томиться у подъезда.

– Ладно, – шепчу скорее себе, чем сестре.

Прочесав волосы пальцами, оставляю их в итоге распущенными. В начале этой недели я была в парикмахерской, так что они в лучшем своем состоянии.

«Вот же! Зачем только мне понадобился этот пучок?», – сама над собой смеюсь.

С трудом отлепившись от зеркала, с извиняющейся улыбкой бегу к Соне.

Подхватываем небольшие дорожные сумки и выскакиваем на лестничную клетку. Пока закрываю дверь, из своей квартиры показывается седовласый сосед и по совместительству, в свете недавних печальных событий, «свежий» ректор нашей академии.

– Доброе утро, Виктор Степанович! – приветствуем его с Соней практически в унисон.

– Доброе утро, молодежь! – как всегда, благодушно улыбается Курочкин.

Забавный одинокий старичок, интереснейший преподаватель и добрейшей души человек. В свое время, когда мы с сестрой оказались на улице без средств к существованию, именно он помог нам с жильем. Несмотря на то, что все квартиры в этом районе предназначены для научно-преподавательского состава, лично подал ходатайство перед комиссией, чтобы нам предоставили свободную двушку до конца срока обучения, ибо «у детей должен быть дом».

– Как у вас дела? – звонко трещит Сонька. Понятие «формальные отношения» ей чуждо.