В этом городе орудует мафия почище итальянской, все повязаны, и все спешат закрыть это дело. Вот увидите, в лучшем случае они найдут какого-нибудь малолетнего наркомана. Зачем вы приходили к Наташе? — вдруг спросил он, я-то решила, что этот вопрос он так и не задаст.

— Меня интересовали бумаги Багрянской, — ответила я. — Сын хотел бы издать ее книгу, а его отец категорически против. Багрянский-младший рассчитывал, что у вашей жены есть копия рукописи.

— Уверен, так и было… — Он смотрел куда-то в стену, я немного понаблюдала за ним, формулируя свой следующий вопрос.

— Максим Игоревич, меня очень интересует вопрос: что такого могло быть в этой рукописи? По-настоящему опасного, я имею в виду, если из-за нее убили человека. Учитывая, что Аврора Леонидовна домохозяйка, далекая от бизнеса и политики…

— Вы говорите то же, что и следователь, — усмехнулся Юдин. — Забывая, кто такой Багрянский. Очень многие ему здесь обязаны. Он знает всю их подноготную.

— Знать и доказать — не одно и то же. Для статьи нужны факты, а факты должны подтверждаться документально.

Иначе вам грозило бы судебное разбирательство.

— Я вам говорю, у Наташи были документы, — сорвался он на крик, но тут же понизил голос. — Не спрашивайте откуда. От Багрянской или от кого-то другого… но были. И все исчезло.

— И ваша жена не рассказывала вам о содержании мемуаров? Ну, хоть что-то она говорила?

— Повторяю. Она терпеть не могла показывать сырой материал. Но не раз говорила, что это будет бомба.

— О том же и Багрянская твердила, — кивнула я и подумала: может, дамочки просто тешили себя сказками о значительности своего труда?

Я слушала Юдина, и меня не покидала некая странность происходящего.

Хозяин кабинета задал вопрос, зачем я приходила к его жене, и мой ответ его, судя по всему, удовлетворил. И дополнительных вопросов не вызвал. Он весьма охотно делится со мной своими умозаключениями, а между тем человек я для него совершенно посторонний, на которого и время-то свое тратить ни к чему… Мужик только что похоронил жену, ему надо просто выговориться, тем более что доверять следствию он не склонен, он не может смириться с потерей жены и пока произносит ее имя, рассказывает о ней, создается иллюзия, что не все еще кончено, что она где-то здесь, рядом… и ему совершенно неважно, кто его собеседник. Лишь бы слушал. Мне вдруг стало так тоскливо, так жаль его, что захотелось побыстрее убраться из этого кабинета.

— Спасибо, что уделили мне время, — сказала я, поспешно поднимаясь. Юдин взглянул как-то растерянно, точно не ожидал такого поворота, успев поверить, что я здесь обосновалась надолго.