За мостом мы свернули, я увидела указатель «Пансионат», вскоре асфальтовую дорогу сменила грунтовая. Пансионат остался справа, мы углублялись в лес, двигаясь параллельно реке, она мелькала в просвете между деревьев.

— Куда едем? — не выдержала я.

— Потерпи, немного осталось.

Дорога вновь сделала поворот, впереди возник забор из металлической сетки, а я наконец сообразила, куда нас занесло. Бывшая турбаза какого-то научно-исследовательского института, уже несколько лет ее пытались продать, я не раз видела объявление по местному телевидению.

Так и есть, бревенчатое здание с резными наличниками, за ним домики поменьше, тоже из бревен. Окна заколочены деревянными щитами. Что могли, уже растащили, в некоторых домах даже двери отсутствовали, шифер со многих крыш снят.

Ворота были распахнуты настежь, точнее, сохранилась лишь одна створка, нижний ее конец успел врасти в землю.

Мы остановились возле домика под номером семнадцать, дальше проехать было невозможно: яма гигантских размеров посреди дороги, заполненная водой, непреодолимое препятствие.

— Выходи, — сказал парень.

Я вышла, он, тут же оказавшись рядом, толкнул меня в спину, и, подбадриваемая его тычками, я направилась в домик.

Входная дверь приоткрыта, ступеньки прогнили, мой конвоир споткнулся и грязно выругался. В доме когда-то было четыре комнаты, пол сохранился и перегородки тоже, три комнаты тонули в темноте, в четвертой окно без стекол было забрано решеткой, в сером сумраке ярко-розовые обои на стенах выглядели диковинно, в углу кровать с панцирной сеткой и табурет.

Парень кивнул в сторону кровати, я села, пружины заскрипели, а я ухватилась за спинку, потому что сидеть на сетке было неудобно.

Он достал из кармана куртки скотч и, ловко орудуя одной рукой, примотал мое правое запястье к спинке кровати, потом то же самое проделал с левым. Посмотрел на мои ноги, но, как видно решив, что я и так никуда не денусь, устроился на табурете, сунув пистолет в карман.

— Что дальше? — спросила я, разглядывая его. «Существует много хитрых способов выбраться из передряги, — убеждала я себя. — Нужно только их придумать». Несмотря на трехдневную щетину, которая прибавляла парню возраста, было ясно, что он очень молод. От силы двадцать два года. Но физиономия отечная и вид потрепанный. То ли жизнь не баловала, то ли он давно на все забил. Руки у меня связаны, а в кармане его куртки лежит пистолет. Парень силился казаться крутым, но боялся, пожалуй, даже больше, чем я. Бросил на меня уничтожающий взгляд, получилось нечто среднее между близоруким прищуром и неудачной попыткой чихнуть. Я едва не рассмеялась, поспешно отвела глаза, зная, что смеяться над ним плохая идея и закончится, скорее всего, тем, что я лишусь зубов.