— А как он отнёсся к задумке Мишки и Бориса? Одобрил?

— Любопытная какая. Нет. Не одобрил — сразу. Он не любитель таких… экспресс-встреч. Он любит поиграть в галантность, в интригующее соблазнение, даже завоевание женщины. А то, что ребята устроили, он посчитал страшно грубым, неприемлемым.

— То есть он не был женат, но женщины у него были?

— Что — глубокая разведка и шпионаж в пользу сестры? — усмехнулся он. — Скажем, так: до встречи с Аней он предпочитал встречаться с теми, с кем потом легко расстаться. Ни к чему не обязывающая связь — так это называется. Долгосрочных романов у него не было.

— Ты считаешь, с Аней у него долгосрочный?

— Считаю. Ты просто не видела, как он играет, когда заводит лёгкую интрижку. Я всегда сразу определял: играет — значит, ненадолго.

— Не могу представить: Андрей — и вдруг играет.

— И увидеть теперь не доведётся — грустно, не правда ли? — насмешливо спросил Сергей и со вздохом убрал руку с моего пояса. — Ну что? Пошли? Андрей, наверное, заждался уже. В деле готовки он никогда не играет.

После обеда я помогла Андрею с посудой: он загружал на мытьё, а я носила из столовой. А потом, улучив момент, переоделась в старую юбку (в кустах всё-таки в ней удобней), прихватила вязаную сетку с вязаньем и осторожно выскользнула из дома к "заветному" заборчику.

Здесь распустила волосы — Сергею же нравится моя повышенная лохматость! Сняла босоножки — на свободе насладиться прикосновением к земле. И принялась с нетерпением ждать, когда же он освободится.

Уже объелась малиной и вишней, уже навязала себе два новых напульсника — из нити с люрексом — к зелёному платью, посмеиваясь над собой: ещё неизвестно, получится ли поносить их на дне рождения Сергея.

Уже помечтала: здорово быть хозяйкой такого дома! Уже поёжилась: ой, не умею гладить мужские брюки, чтобы "стрелка" аккуратная получилась, а пироги у меня получаются через раз. Уже успокоилась: зато супы у меня получаются отменные! Сергей голодным не останется… Смешная… Мне ещё предложения не сделали, а я о чём думаю и мечтаю…

Шелест трав и листьев. Я привстала, обрадованная — Сергей!

Но шелест слишком какой-то невесомый, будто не тяжёлое кресло едет, а кто-то лёгкий и осторожный ступает по земле. Я снова присела на нижнюю перекладину заборчика.

Неужели Стах меня разыскал?

Но в лиственной зелени промелькнуло белое пятно, в серых пятнах теней. Белый волк. Он, пригнувшись, чтобы не задеть жёстких вишнёвых ветвей, вошёл в маленькое уютное пространство вокруг заборчика. Секунды глядел на меня исподлобья, потом тихонько зарычал. Даже, скорее, заворчал. Удивлённая, я негромко сказала:

Зверь развернулся, посмотрел набок, не оглядываясь полностью на меня — ну точь-в-точь Сергей! И медленно, с остановками пошёл из моего маленького убежища.