Шанурин недоуменно промычал через боль:

— Ты дурак, тебе что, деньги не нужны?

Но Лев за волосы повернул его лицо к себе, просипел, чеканя каждое слово:

— Я же говорил тебе, глаза — зеркало души. Вижу по глазам, что ты хочешь во всем признаться.

Через полчаса он все в той же мокрой одежде сидел в душном служебном автомобиле и монотонно объяснял Шанурину:

— Все, что ты рассказал мне, я и так знал. У меня есть свидетели, доказательства и улики твоих преступлений. Если начнешь сотрудничать, то срок будет меньше. Условия содержания лучше.

Бледный Шанурин ехидно растянул разбитые губы в улыбке:

— А ты дурак, опер. От денег отказался, от жизни красивой, теперь и меня хочешь уболтать на такое убожество. — Он наклонился вплотную и вдруг плюнул кровавым сгустком на куртку опера. — Ненавижу таких, как ты, идейных. Которые пашут за доброе слово, чтобы думали про них хорошо. Не прощу тебе, что ты, сука, меня нормальной жизни лишил. Я все сделал, чтобы из этой нищеты выкарабкаться, а ты меня обратно в это дерьмо окунул.

У Льва от злости запульсировала ссадина на голове, но он сдержался:

— Когда убиваешь людей и чужие деньги забираешь, то стоит ожидать такого финала. Закон придумали не просто так.

Олег Шанурин откинулся назад, бледное лицо ничего не выражало, кроме презрения к глупому оперу.

— А кто сказал, что я кого-то убил? Я не знаю, о каких убийствах ты говоришь. Никто не видел меня с этими людьми, никто не видел, чтобы я тащил их к котловану и сбрасывал в воду. Они были плохими людьми, брали взятки, уверен, было много тех, кто хотел бы расправиться с ними.

— Ты украл деньги, и есть документы, фальшивые отчеты для Риккера.

— Не так уж страшно. Он просто дал мне свои деньги, а я немного не справился с работой. Нажал не на те цифры в компьютере, представляешь? И отправил не на те счета. И что мне за это будет, пару лет условного срока? А если отдам твои полмиллиона судье, то сразу из зала суда поеду в Италию. Или Испанию. Пока не решил. Тебе где больше нравится? Ах да, забыл, ты же не берешь взяток, поэтому денег на путешествия нет.

При упоминании моря у Льва перед глазами всплыло бледное лицо Хелен Риккер с замершим взглядом больших глаз. Он вспылил и рванул за ворот куртки Олега:

— Есть запись с камер кафе, убийства женщины хватит, чтобы засадить тебя на пару десятков лет.

— Ее кто-то убил? Человек в маске? Жалко, что лица его никто не видел и никто не может опознать, — с притворным сожалением мужчина покачал головой. — И так жаль, что Хелен мертва теперь. Больше ничего не сможет разболтать тебе, да, мент? Ни о себе, ни о своем любовнике, ни о том, как хотела обмануть своего папашу и смыться с его денежками подальше.