Почему? Да потому что ты моя женщина, бездна подери! И перед лицом всего остального мира я никогда не подвергну ни твои решения, ни поступки даже малейшей крохе сомнений. Никому, даже тебе самой, не позволю усомниться в том, что поддерживаю свою жену, что заслоню собой, если потребуется.

— Когда я совершаю ошибки аналогично?

— Твои ошибки мы обсудим дома, — куда более спокойно заметил Дамиан, привычно ухмыляясь. — И поверь, что если так решу, отрабатывать свою вину тебе все равно придётся, правда, мне и на моих условиях.

— Не ставь меня на пьедестал. Я не святая, совсем нет.

И, аналогично всем вокруг, тоже буду поступать неправильно. Буду ошибаться.

— Это хорошо. Ещё сильней я в тебя всё равно не влюблюсь.

Невеста не стала заострять внимание на излишне интимной фразе. Там не звучала романтика, только не этим тоном. Она лишь шагнула вперёд, к нему, касаясь его ладоней своими.

— Есть ещё один вопрос. А почему ты вдруг решил жениться? Насколько я помню, изначально был категорически против браков. Против своей пары.

Он помедлил. Но перевернул ладони, сплёл их пальцы.

— Минри, мои родители поженились по любви, — спокойно ответил мужчина, все же сплетая их пальцы.

 — И когда мама заболела, отец практически сошёл с ума. Маилю пришлось взывать ко всему роду, чтобы не позволить наследнику домена погубить собственное наследие. А я в свои двадцать лет отчётливо увидел как умеют терять голову и достоинство даже те, кто правят миром. Как они могут обречь и погубить тех, кто от них зависит.

— Матери стало лучше. Но спустя несколько лет началась война с Тёмными эльфами. Она погибла. И всё стало ещё хуже. Я понял, что отец не будет продолжать вести целый домен.

Он кое-как продержался моё пребывание в Махриссе, но по возвращению я принял могущество первородного дома. На несколько веков раньше, чем это обычно бывает.

Рия промолчала. Смотрела на их сцепленные руки, обдумывала его слова.

— Тогда я и решил, что мне этого не нужно. Что я не опущусь до жалости и отчаяния, что останусь верным своему сердцу и разуму до конца жизни. Что никогда не отдам власть над собой одной-единственной женщине.

— Это ведь считается волей прародителя Алкеста, разве нет?

Он чуть шагнул назад, усаживаясь на краешек своего стола.

Притянул невесту, заключая между своих ног. И погладил большими пальцами мягкую, теплую кожу её рук.

— Понимаешь, Минри, единственная пара — это абстракция. Мифическое определение для женщины, способной заставить демона чувствовать сильнее. Чем ярче наша человеческая природа, тем более управляемой становится внутренняя сущность. Подконтрольной. Но это никак не объясняет то, что такого есть в этих женщинах, отчего демон разучивается дышать.

Рия сдержала короткий смешок.