К счастью, теневой маг Дранвальд ИрНеец оказался хорошим, а главное, понимающим капитаном. Для её живого интереса к работе Гвардии такое начальство было выгодно.

Академия Боевых искусств встретила девушку знакомыми до боли в груди стенами. Рия замедлила шаг, а у центрального полигона вообще остановилась. Сложив руки на груди, глубоко вздохнула, с тёплой меланхоличной улыбкой рассматривая место, по праву ставшее вторым домом.

Сейчас тут никого не было — у адептов был законный месяц отдыха перед началом следующего курса. Пустота родных стен и площадок навевала особую грусть.

Двенадцать лет. Здесь она научилась сражаться, защищаться и нападать. Притворяться. Молчать. Убивать. Словом, быть истинным воином.

Академия готовила на славу, кроме обширных и разносторонних теоретических знаний, шанс выйти незапятнанным был равен нулю. Либо ты, либо тебя — избитая, но самая верная фраза. И Алеминрия отлично её запомнила.

Кроме занятий и тренировок, здесь всегда витал дух чего-то ещё. Чего-то естественного и тёплого. Такого как друзья. Как смешки и громкие фразы окружающих адептов. Посиделки у костра после лекций, запрещенные вылазки в соседнюю человеческую деревушку, долгие ночные разговоры у кого-то в комнате.

На полных губах девушки появилась слабая улыбка.

Здесь она стала тем, кем так жаждала. Здесь она впервые влюбилась и отдалась мужчине. Разбила себе сердце, натворила ошибок. Впервые пошла против воли матери, не приветствующей идеи своей юной и не самой талантливой дочери. Здесь она встретила друзей. Наставника и советчика. Необходимое окружение.

И Дамиана Вефириийск.

Усмешка превратилась во вполне конкретный смешок.

Кто бы мог подумать, что всё так сложится.

Что называть одно из важнейших имён империи станет не только формальностью.

Сейчас все те пробегающие чужие слова и высказывания про высшего огненного демона стали казаться анекдотом. И особой историей.

Их перепалки, встречи, его наглые прикосновения. То, как он впервые заговорил с ней у загонов с псами мельшащеке, как лечил после разрушительной магии стрелочника. Как застал у озера, снова пробивая открывать душу. Как заставил потерять контроль за много лет, выплескивая эмоции в ту ночь у скал, когда признался в собственной слабости.

И как пробивал хорошо выстроенную броню равнодушия своими фразами и мелкими жестами на этих свиданиях.

Он не просто касался мертвого. Дамиан каждый раз заставлял эти чувства перерождаться заново.

Да, может, Рия и упражнялась в искусстве лицемерия те пару дней, однако наследник Дархэнаатра не мог оценить значение иногда вздрогнувших рук и отведённых синих глаз. А брюнетка, каждый раз поворачиваясь к нему спиной, старательно напоминала себе о настоящей причине того, ради чего она выдерживает эти моменты.