Заказал платье Родгар, а оплатил Форт, что, без сомнения, лишь подогрело его неприязнь, поскольку обошлось в целое состояние. К венчанию он явился в таком глубоком трауре, какой только можно себе вообразить, и едва удостаивал Маллоренов словом. В противоположность ему Брайт так и сиял. Судя по всему, он вполне оправился от своей неразделенной любви.

Подружками невесты выступали Элф и Верити. Леди Августа настояла на том, чтобы вместе с молодой королевой присутствовать при обряжении Честити (возможно, в надежде углядеть признаки распущенности). Это ей не удалось: к торжественному дню краска с сосков Честити полностью сошла.

Девушка никак не могла поверить, что все это не сон, и каждую минуту ожидала ужасного пробуждения. Она так очевидно нервничала, что леди Августа скоро перестала поедать ее взглядом, сочтя эту нервозность естественным страхом невинности перед брачной ночью. Уходя, она довольно добродушно потрепала Честити по щеке.

— Я знаю, дорогая моя, вам не по себе от того, что венчание столь скоропалительно. Но это для вашей же пользы! Только брак может окончательно восстановить репутацию, ибо нет ничего респектабельнее, чем удел законной жены. К тому же вам предстоит войти в богатую и влиятельную семью. Мало кто дерзнет оскорбить Маллоренов. Я бы с радостью предложила вам место при дворе, но слухи затихают не так скоро, как множатся. Желаю счастья на новом месте. Я упросила сына перевести вашего будущего супруга под начало генерала Лоренса, губернатора Акадии, и вручить ему рекомендательное письмо с опровержением всех слухов.

Молодая королева тоже выказала милость, собственноручно подняв Честити из реверанса.

— Вам совершенно нечего опасаться, — прошептала она ей на ухо с сильнейшим немецким акцентом. — Поверьте, супружеские обязанности… — она зарделась, — это довольно приятно!

И в смущении поспешила прочь. Хотя Честити едва не прыснула вместе с Верити и Элф, она была тронута неуклюжей попыткой королевы приободрить ее. Если бы кто-то приободрил ее в другом!

Все это сон, прекрасный сон, думала она снова и снова. Вот-вот он кончится, и вернется явь с извергом-отцом, с жалким маскарадом и бритой головой. Или во время венчания все дружно расхохочутся ей в лицо, станут показывать пальцами. Или священник вдруг прямо спросит ее, была ли она уже в объятиях мужчины. Она не сможет солгать в Божьем храме!

Когда Форт вел Честити в часовню Родгар-Эбби, чтобы вручить жениху, она дрожала так сильно, что это привлекло его внимание.

— Ты уверена, что хочешь этого? — осведомился он хмурясь. — Я знаю, знаю, что брак для тебя — наилучший выход из положения, но однажды я уже подталкивал тебя к алтарю и не хочу снова совершить ту же ошибку.