Хе-хе, шучу, конечно.

— Так будет война? — повторил Исама, открутив башкой по сторонам и немного успокоившись.

— Откуда мне знать? — пожал я плечами. — Это у экспертов спрашивать надо.

— Да их не поймёшь! Одни говорят, что да, неизбежна. Другие вопят, что никто этого не допустит. И спорят до хрипоты. А толку ноль!

— Так чего ты от меня-то хочешь?

Исама махнул рукой.

— Хочу понять, каковы шансы попасть на войну.

— А ты хочешь, что ли?

— Как это зачем? — растерялся Исама. — Мы же военные.

— Значит, должны воевать!

— Боевые офицеры быстро делают карьеру, и платят отлично, — добавил Исама с неожиданной рассудительностью. — А потом и в политику можно податься. Без боевых наград туда соваться бессмысленно.

Я взглянул на соседа с лёгким удивлением. Хм, неужели он не так уж безнадёжен, как я привык думать?

— В политику собрался? — спросил я.

Вокруг нас шумели студенты. Многие стояли рядом с креслами, фоткались, знакомились, даже вели прямые эфиры.

— Возможно, — уклончиво отозвался Исама. — Почему бы и нет?

— Слушай, а как ты сюда поступил? — спросил я. — В смысле: нужен же блат, разве нет?

— Ага. И неплохой причём. Всё-таки, третье по престижности учебное заведение в стране.

В Японии о покровительстве говорить не стесняются. Здесь это считается нормальным. И правда, зачем нужны связи, если не помогать своим? И потом, каждая услуга однажды может принести пользу. Рука руку моет. Все повязаны. Как у якудзы, только без откровенного криминала.

— А дядя кто? — спросил я.

— Работает а секторе агропромышленности.

Исама не стал называть должность. Значит, шишка не очень большая. Но связей устроить племянника в менториум артиллерии хватило. Что ж, оно и понятно: агропромышленность в Японии крайне важна, ведь сколько народу кормить приходится. Там можно и не занимать высокий чин, а всё равно с тобой будут считаться.

Я хотел спросить Исаму, почему он живёт в одном доме со мной, а не в районе получше, но в этот момент заметил обращённый на меня пристальный взгляд. Высокий худой парень стоял у прохода, засунув руки в карманы, и откровенно пялился на меня. Безо всякого выражения на лице. Я смотрел на него уже секунд двадцать, но он и не думал отвести взгляд. Очень невежливо. Практически вызов по здешним меркам. Может, он просто задумался? Но нет, взгляд незнакомца не казался отрешённым. Наконец, он медленно повернул голову в сторону сцены, на которую выходили два офицера, отлип от стены и нырнул в проход, навстречу последним студентам, спешившим занять места.

Странно: все сюда, а он отсюда. И ведь он не был старшекурсником, иначе носил бы форму.

Я уставился на сцену, где под руководством офицеров кадеты подравнивали по обеим сторонам кафедры знамена. Наконец, появился ректор. Подтянутый, невысокий, лет пятидесяти.