— Кадет Исикава, — начал Такэда, — я вполне допускаю, что вы руководствовались благородным мотивом. Пытались предупредить членовредительство. Кадет Накаяма не самый честный член вашего курса. Я давно к нему присматриваюсь и поэтому верю кадету Рико. Однако правила нарушили именно вы. А это недопустимо ни при каких условиях. Стоит однажды допустить поблажку, и нарушения посыпятся, как дождь с небес. Поэтому…

Речь мастера была прервана стуком в дверь. Такэда недовольно поджал губы.

— Войдите! — рявкнул он.

В кабинет вошёл лекарь.

— Прошу прощения, господин Такэда, — проговорил он, бросив на меня быстрый взгляд. — Но дело весьма срочное.

— Кадету Исикаве выйти? — спросил сэнсей.

— Не нужно. Это касается его напрямую.

— Тогда я вас слушаю, господин Икэда.

— Кадет Накаяма требует поединок чести. Он просит, чтобы его поставили на экзамене по боевым искусствам в пару с кадетом Исикавой.

Такэда нахмурился. На лице офицера заходили желваки. Но затем он откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе.

— Думаю, требование справедливо, — проговорил он. — Передайте кадету Накаяме, что его просьба будет удовлетворена.

— Благодарю, господин Такэда, — коротко поклонившись, врач вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Наставник взглянул на меня.

— Кажется, проблема разрешилась сама собой, — проговорил он. — Это избавляет меня от необходимости налагать на вас дисциплинарное взыскание. Должен сказать, я этому рад. Полагаю, поединок чести — наиболее справедливый выход из сложившейся ситуации. Как считаете?

— Как вы решите, Такэда-доно.

— Это само собой. Я спрашиваю не об этом.

— Прошу прощения. Да, я считаю, что поединок чести — лучший выход.

Офицер задумчиво пожевал губами.

— У вас с кадетом Накаямой какие-то взаимные претензии? У меня складывается впечатление, что произошедшее сегодня — не случайность.

— Я уверен, что кадет Накаяма спровоцировал моё вмешательство в поединок, — честно ответил я. — Думаю, он считает, что такому, как я, не место в менториуме.

— Потому что вы — сын якудзы?

— Совершенно верно. Он не раз давал мне это понять. В свою очередь могу заметить, что считаю ровно обратное: кадет Накаяма не подходит на роль офицера императорской армии. Буду рад провалить его на экзамене.

— Ваш боевой настрой вызывает одобрение, но сможете ли вы одолеть его?

Вопрос мастера оказался для меня неожиданным. Он задал его так, словно хотел, чтобы я ответил утвердительно.

— Приложу к этому все усилия. Полагаю, моя победа заставит кадетов, считающих себя благородными, иначе взглянуть на подобных мне.

— Вы должны знать, — медленно и почему-то холодно проговорил Такэда, — что в Японии нет другого благородного рода, кроме рода Его Величества императора Кацухито.