Приняв душ, я облачился в чёрное кимоно без клановых эмблем, выписался из отеля (с собой у меня была лишь большая спортивная сумка с пожитками) и отправился в сторону вокзала, где я оставил вещи в камере хранения. Среди них было оружие, а брать его с собой, как я уже говорил, было строжайше запрещено.

Лишь затем, безоружный, если не считать боевых техник, я направился к императорскому дворцу, занимавшему исторический центр Токио.

Дворец окружала крепостная стена, на которой располагалось множество камер. На расстоянии десяти метров торчали маленькие башенки, в которых прятались крупнокалиберные пулемёты.

Я не сомневался, что в арсенале имеется и оружие посерьёзней. У ворот, украшенных круглыми бронзовыми щитами с рельефом меня встретили солдаты в бронежилетах. Проверив документы, связались с внутренней охраной, и вскоре за мной явились четверо гвардейцев. После обыска меня проверили на металлодетекторах и повели во дворец, для чего пришлось пересечь большой, вымощенный разноцветной плиткой плацдарм. По телевизору часто показывали, как гвардейцы отрабатывают на нём маршировку и приёмы.

Высокое крыльцо состояло из нескольких десятков ступенек, каждая шириной в полметра, так что путь занял около четверти часа.

В конце концов, меня впустили во дворец.

Я ожидал увидеть роскошь, но интерьер оказался довольно аскетичным и функциональным. Всё было выдержано в военном стиле: знамёна, доспехи и так далее. По пути нам встречались гвардейцы и чиновники в обычных костюмах или официальных кимоно.

Пришлось преодолеть ещё два пункта охраны, прежде чем к нам присоединился человек в серой форме, который повёл нас в зал для аудиенций. Вход в него закрывали двустворчатые двери.

Провожатый набрал код на элекронном замке и впустил меня. Гвардейцы остались снаружи.

Императора я не увидел. Человек в сером указал мне на циновку в центре комнаты. Когда я опустился на неё, он подошёл к стене и нажал кнопку. Через пару минут отодвинулась тяжёлая портьера, закрывавшая арку, и в комнату вошёл мужчина в пурпурном кимоно. На вид ему было лет шестьдесят. Волосы с обильной проседью были собраны в традиционную причёску. Никаких украшений я не заметил.

Не узнать императора, чьи портреты висели буквально повсюду, ибо японцы всячески старались выразить своё уважение монарху, было невозможно.

И всё же, микадо показался мне куда более похожим на обычного человека, чем на собственных изображениях.

Пройдя к трону, он опустился на него, подвернув ноги. Я поклонился, почти коснувшись лбом отполированного до блеска пола. Между нами стояли два ряда горящих свечек. Помимо них, иного освещения в комнате не было, так что вокруг царил тёплый полумрак.

Человек в сером слился со стеной, но его присутствие меня не устраивало.