Не до утра же ему здесь на ветке сидеть, ноги давно затекли.

Он коротко выдохнул и плавно, как в замедленной съемке, нажал на пружинящий курок винтовки. Раздался резкий хлопок, который прозвучал в ушах раскатом грома. Профессор Дмитрий Иванович Менделеев, впрочем, его не услышал. А в следующий момент он не слышал уже вообще ничего.

Глава тридцать вторая

В одних трусах валяясь на измятой продавленной постели, Калашников лечил головную боль надоевшим эрзац-кофе и размышлял, что скоро привыкнет не спать ночами – если подсчитать часы его сна за последние трое суток, получается негусто.

Прихлопнув пару комаров, Алексей встал и стряхнул раздавленные тельца в окно – эти твари умудрялись оживать всего за десять минут, после чего опять принимались за дело.

Приподнявшись на локте, Алексей вновь поднял на уровень глаз изрядно порванный кусок плотной оберточной бумаги. Буквы расплывались, подрагивая, – кофе уже не действует, надо пойти умыться, что ли. Прищурившись, в сотый раз он уставился на почерк с завитушками – все диктаторы обожают пошлые завитушки.

Калашников предчувствовал, что Шефу его идея не понравится – хотя бы потому, что за согласием придется позвонить в Небесную Канцелярию.

Но выбора у него все равно не было.

…Дверь содрогнулась, наполнив комнату грохотом. По настойчивости ударов, которые сотрясали панель, без труда можно было догадаться, что ранний гость чрезвычайно нетерпелив. Вскочив с кровати, Калашников с криками «иду, иду» заметался по комнате, второпях надевая штаны. Скомканный лист бумаги он засунул было в ящик стола, но сейчас же снова выгреб обратно, опасаясь оставлять столь ценную вещь без присмотра.

Сея вокруг хаос и разрушения, Алексей добрался до двери, которая, казалось, сейчас должна слететь с петель, и натужно проскрипел массивной задвижкой проржавевшего замка.

В дверной проем немедленно заглянул Малинин, искривив рот в похабной ухмылке.

– А иде ж девка? Я думал, вашбродь, что ежели вы так долго не открываете, так вас кто-то вовсю в постельке греет, гы-гы-гы… Или вы ее каким макаром уже в шкаф запихнули?

Уставший за ночь Калашников не смог скрыть крайнего раздражения.

– Какого хрена ты ломишься в такую рань? Ты пьян, что ли, скотина? Дыхни!

Оценив ситуацию, Малинин мгновенно встал по стойке смирно, поедая глазами осерчавшее с недосыпа начальство. Лыбиться, впрочем, он при этом ничуть не перестал.

– Никак нет, вашбродь! Меня за вами отправили, срочное дело.

Калашников замер, ожидая неприятного сюрприза.

– Что-то случилось? – задал он идиотский вопрос.

Дрогнув, ухмылка сползла прочь с упитанного малининского лица.

– Мягко говоря, да. Менделеев убит.