Пока привезут, пока установят, пока торговый зал в порядок приведем… Два месяца магазин колом стоять будет. Убытков на полтора десятка миллиона…

Он прокашлялся, помолчал. Босой никак не реагировал, словно его это не касалось.

– Я что хочу сказать, – Вартан Акопович облокотился на стол, наклонился к хозяину. – Можешь забить, конечно, что меня турнут с завода и все такое. Это мои личные проблемы как бы… Да. Но завод-то, дело это – наше общее дело. И твоя доля крутится очень немаленькая. Что с ней будет-то, а?

С улицы слышалось басовитое урчание автомобильного двигателя – там Додик ковырялся под приподнятым капотом «шестисотого».

Из кухни тянуло чем-то жареным, пряным, возбуждающим и необыкновенно аппетитным.

«Баранина. Ягненок, наверное…» – подумал Вартан Акопович.

Джаваняну вдруг представилось, как он приходит домой, а там его ожидает красавица-жена, похожая на Милку, но порядочная, в атласном халатике, расстегнутом на две нижние и две верхние пуговицы, с блюдом в руках, где горкой навалены его любимые бараньи котлеты с кинзой, сметаной и горчицей. Но это была всего только игра воображения, поскольку жена Антона Саввича красотой никогда не блистала, к тому же четыре года назад она со скандалом и всеми манатками съехала к матери в Череповец.

Да и из Милки жена никакая, она только для одного дела годится… Поэтому обычный ужин Вартана Акоповича состоял из приготовленных домработницей Галей макарон по-флотски и стопки «Тихого Дона» спирта высшей очистки.

Он мог бы каждый вечер ужинать в ресторане или заказывать на дом шикарные меню с икрой, шампанским и теми же бараньими котлетами – как-никак он директор крупного предприятия, деловой партнер таких тузов, как Босой, Карпет и прочие, один из контролеров спиртового трафика Тиходонска.

Но это ему не было нужно. Он соскучился по обычной, домашней еде.

Даже не столько по жрачке, сколько по доверительной атмосфере семейного ужина. Ведь когда-то они с Босым частенько сидели за одним столом, сидели хорошо и подолгу. Было о чем поговорить, было за что поднять тост. Сейчас все по-другому. Каждый сам за себя. Сам за себя и против всех остальных. Криминальная община Тиходонска под действием центробежных сил вышла из состояния равновесия, она раскачивалась, как огромный валун на краю уступа, и вот-вот должна рухнуть в бездну.

И обязательно рухнет. Вартан Акопович это чувствовал. Только ничего поделать не мог…

– Ты за мою долю не парься, добрый такой! – прервал его раздумья Босой. – Как-нибудь сам побеспокоюсь. А насчет того, что стекла бьют и шкодничают, так это я знаю, чья работа…

Он навострил на гостя выцветшие глаза.

– Гарик и Мокей с речпортовскими своими, вот кто это.