И, будто оправдываясь, добавил: – Рожа конкретная… Русский вроде…

Босой посмотрел на Паяло. Тот ничего не понимал, только переводил взгляд с хозяина на Колотуху и обратно.

– Тебе кто разрешил туда соваться?! – покраснев, засипел Босой. Таким у него получился грозный крик. – Тебе кто отмашку дал?!

– Так, Батон послал район обходить и новые точки крышевать…

– А к Каскету он тебя посылал?! Отвечай, падло!

– Да мы всех подряд стрижем! Откуда я знаю, кто такой этот Каскет?

– Это московский «законник», его большие авторитеты на нашу землю прислали! – заорал Босой, и на этот раз голос прорвался в полную силу. – А на меня возложили ответственность за его безопасность и спокойствие! Вся община за него отвечает!

– Что тебе сказал этот Каскет?

– Про вас спрашивал…

– Посылали вы меня к нему или нет…

Босой перевел дух. Но Колотуха тут же добавил:

– Он вас на восемь к себе в точку вызвал…

В груди заболело еще сильнее.

– Не знаю. Сказал – пусть придет! – Колотуха переступил с ноги на ногу.

Босой поднял брови и хрипло задышал.

Тоже безадресно, хотя догадаться несложно. Мудозвон, а теперь еще и мудак. Или это все-таки про Каскета?

– Да отморозки они все, сто раз ясно! – подал голос Паяло, хотя его никто не спрашивал. – Не по рангу кипешат! Чего захотели, суки! Ага! Чтоб сам Хранитель к ним по вызову бегал!.. Во на, пусть выкусят!

Босой посмотрел на него, рявкнул:

Больно умные все стали. И заботливые. Он и на полсекунды не поверил, что Паяло это от чистой души ляпнул, по заботе. Тоже, как и Карпет с Итальянцем, снаружи видимость сохраняет, а внутри волком смотрит, ждет, как откусить побольше.

Никому нельзя верить, никому! Босой понимал эту истину не мозгом, не разумом – всем больным своим, изможденным нутром. Как чувствует холод открытая рана, так и он чувствовал. Никому. Ни Гуссейну, хитрому сладкоречивому азеру, который клянется ему в верности и льстит при каждом удобном случае, ни Антону, который открыто говорит, что Босой развалил общину, что рано или поздно на гнилой запах придут варяги и всем будет плохо. Даже Паяле он не верил, хотя знал его без малого двадцать лет, хотя был Паяло его личным охранником, а теперь еще и норовил сойти за заботливую мамашу. За регента при бессильном и выжившем из ума короле.

– Ты с кем там был? – коротко и зло спросил он.

– С Болеком и Лёликом, – выдавил из себя Колотуха.

Босой повернулся к Паяло.

– И Батона, падлу, найди. Пошли за ним Индейца с Дюшесом. Его тоже к восьми туда же!

Через минуту Колотуха выскочил на крыльцо, словно ему кто-то дал под зад. Болик с Лёликом, ожидавшие своего бригадира на скамеечке, поднялись навстречу. Колотуха что-то бросил им на ходу, все трое тут же испарились со двора. Следом за ним вышел Паяло.