Олег, как и я, быстро доходит до финиша. Однако тут же заходит на второй круг уже более традиционным способом, подгребая меня под себя и ставя на четвереньки.

После мы лежим потные, как мыши, и заплаканные, изучаем друг друга пальцами. Касаемся, гладим, скользим… Как слепцы, по вытисненному на листах шрифту Брайля. Засыпаем, уставшие. На тесной односпальной кровати Мира. А утром в сонной дымке всё повторяется заново. Но уже более медленно, тягуче и нежно. Да-да, совсем не так, как в тот первый раз. Олег действительно очень изголодался по ласке, от его доминантных замашек не осталось следа.

Впервые за долгое время я испытываю голод. Заказываю вредные бургеры и картошку фри. Я так устала от наших постельных упражнений, что первым в душ пропускаю Олега. Мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Во всех смыслах. А вот о моральной стороне произошедшего я стараюсь не думать. То, что было, — противоядие. Единственный способ выжить и хоть как-то сохранить психику целой. Уж если на то пошло, нельзя осуждать смертельно больного за прием опиатов. Я просто выживаю, как могу. И это не зависимость, нет.

В дверь звонят. Я натягиваю халат и в полной уверенности, что это курьер, иду открывать. Вместо курьера на пороге меня поджидает мать Олега. Я на миг теряюсь, отдавая полный отчет тому, как сейчас выгляжу.

— М-марина? Доброе утро. Вот уж не ждала…

Окна и дверь открыты, тянет сквозняком. А я ведь после всего ещё не была в душе и наверняка весьма красноречиво попахиваю…

Не знаю, куда девать глаза под пристальным, всё понимающим взглядом сватьи.

— Душ свободен! — кричит Олег в глубине квартиры. Я зажмуриваюсь, чувствуя, как густой румянец заливает лицо.

— Проходи… Олег! Здесь твоя мама, — я отхожу на шаг, пропуская нежданную гостью и, промычав ей что-то невнятное, скрываюсь за поворотом.

Приведя себя в порядок, помывшись и переодевшись, я, тем не менее, так и не выхожу из своей комнаты, пока Марина с сыном о чём-то беседуют в кухне. Просто не нахожу в себе смелости. И дураку понятно, что сватья вряд ли меня поймёт. А её осуждение — меньшее из того, что мне сейчас нужно. Я отгоняю стыд прочь и зарываюсь в работу, которой в последнее время уделяла непозволительно мало времени.

Вздрагиваю. Отсидеться не получилось!

— Да, Марин? Извини, у меня тут кое-какая срочная работа…

— Ясно. Не хочешь проветрить мозги? Ты выглядишь совершенно измученной.

— Прямо сейчас? — хлопаю я глазами.

— Почему нет? Там такой чудный денёк… — абсолютно пустой взгляд Марины устремлён к окну, за которым с того места, где она стоит, вообще ни черта не видно.

— Ладно. Я только кофту накину.

Достаю из шкафа тонкий кардиган, набрасываю на плечи.