Воров в этом хорошо охраняемом жилом комплексе не может быть по определению. Да и вряд ли бы грабитель решил унести свою добычу в чемодане, а значит… Мой зять решил сбежать посреди ночи.

— Олег… ты куда это собрался?

Он замирает. Но ко мне не оборачивается.

— По делам. — Голос хриплый, как будто посаженный.

— Какие у тебя дела в четвёртом часу? — в моём тихом голосе отчётливо слышны истеричные нотки. Еще немного — и я, как Котька, брошусь ему наперерез, чтоб оттеснить от двери.

— Хочу немного развеяться.

Кого он хочет обмануть? Он хочет не развеяться. Он хочет самоутвердиться.

За счёт первой встречной.

— Не делай этого. Ты потом пожалеешь.

— Знаешь, а ведь ты можешь меня остановить.

— Нет… — я пячусь. — Нет, — качаю головой и бросаюсь прочь забыв, что хищник только этого и ждёт от своей потенциальной добычи.

Он преследует меня по пятам. Как изголодавшийся лев — антилопу. Адреналиновый выброс в крови максимально обостряет все мои чувства. До двери всего ничего. Пальцы сжимают ручку, острое ребро которой до боли врезается в ладонь. В комнате темно, но я слепа не от этого, всему виной страх. Наваливаюсь на дверь, чтобы захлопнуть ту прежде, чем Олег сумеет проникнуть внутрь.

Да только силы не равны. И буквально пару секунд спустя дверь отскакивает, ударяясь об ограничитель. Тишину ночи простреливает удар, который запросто может разбудить Котьку! Мы с Олегом застываем друг напротив друга, настороженно вслушиваясь в наполняющие квартиру звуки. Наше хриплое надсадное дыхание, проникающий в приоткрытую форточку шум большого города, стук дождя в жесть… И ничего больше. Кажется, пронесло.

Убедившись, что мы не рискуем быть застигнутыми врасплох, Олег проворачивает защёлку на двери.

— Н-нет, — трясу головой. — Т-ты чего? — пячусь, хотя отступать некуда и уже очень скоро мои ягодицы упираются в подоконник. Как зачарованная наблюдаю за приближением Олега, выставляю перед собой руки в уже, наверное, бессмысленной попытке его оттолкнуть. Но он неумолимо приближается. Мои ладони касаются горячей, каменно-твёрдой безволосой груди. Пальцы конвульсивно сжимаются, став пугающе чувствительными.

— Да, о да. Погладь меня… — Олег бодает меня головой, как большой-большой кот. Такой ласковый мальчик.

Совсем не такой, каким он был в наш первый раз. Видно, что и впрямь соскучился по чужому теплу. Целует за ухом, сильней вжимая в подоконник, и осторожно опускает бретели ночной сорочки с плеч.

Мне кажется, под его пальцами моё тело становится совершенно другим. Мышцы наполняются силой, кровь кипит, грудь тяжелеет, а соски становятся настолько твёрдыми, что за них цепляется шёлк сорочки. Олегу приходится сдернуть ту рывком. Ткань с силой проходится по воспалённым вершинкам, причиняя мне мучительную боль.