Задача оказалась не такой сложной, как можно было предположить сначала. Выяснилось, что «Комплекс» строился когда-то для МГК ВЛКСМ, и людям Грязнова удалось отыскать в пыльных подвалах здания в Большом Комсомольском переулке вполне приемлемые чертежи, относившиеся ко времени постройки этого объекта. Вряд ли с тех пор его существенно перестраивали.

Крупно повезло и в другом. Сразу за «Спортивно-оздоровительным комплексом» начиналась небольшая березовая рощица, а за ней высились корпуса спортивной базы МВД. Романовой ничего не стоило «арендовать» базу на пару дней, тем более что поздней осенью желающих отдыхать там находилось немного.

К зимнему стадиону милицейской спортивной базы начали стягивать силы «дроздовцы», как почему-то все стали себя называть в противовес «шиловцам».

Сюда-то и привел Турецкий Алексея Снегирева.

– Это, что ли, и есть твой супермен?.. – недружелюбно спросил Дроздов. Он колюче рассматривал пришедшего с Турецким «товарища». Тот показался ему довольно худосочным с виду и к тому же каким-то примороженным. – Откуда только берутся такие!

Турецкий понимал, что на самом деле Вадим разбирается в суперменах куда как лучше него и знает, конечно, что далеко не у всякого саженные плечи и шея шире ушей. Просто самообладание у полковника было, оказывается, не беспредельное. Его все-таки достала злость и обида за государство. Это государство сперва разогнало или довело до непотребного состояния свой лучший спецназ, а теперь прибегало к услугам таких вот… «товарищей». И платило им сумасшедшие деньги. Для наемных убийц деньги почему-то находились. А вот альфовцам и другим гораздо более достойным людям доставались только пинки.

– Вадим… – начал было Турецкий (в самом деле, не начинать же со ссоры), но киллер вдруг перебил:

– Дурак ты все-таки, Дрозд. Сколько лет прошло, до полкаша дослужился, а все такой же.

К изумлению Турецкого, Дроздова точно ужалили. Он вдруг бесцеремонно схватил киллера за плечи, разворачивая его к свету, и тот, самое любопытное, не сопротивлялся. Даже когда полковник сдернул с него зеркальные очки и со стуком бросил на подоконник. Несколько секунд Дроздов пристально всматривался в худую, ехидно ухмыляющуюся рожу. Потом опустил руки, отвернулся и сипло выговорил:

Было видно, что он едва не принял Алексея за кого-то другого и теперь досадовал на себя за оплошность.

– Чепуха, Вадик, чепуха, – ласково сказал киллер. – Нету меня. Меня Саня Веригин в восемьдесят втором застрелил. А что осталось, негры полгода спустя в вулкане кремировали. Катомби называется. Никогда не слыхал?.. Природа там, говорят, красивая – обалдеть…

Дроздов снова резко повернулся к нему.

– Картина великого художника, называется «Не ждали». – И добавил: – А меня правда нету, Дрозд.