Пресса почти не отреагировала на перестрелку, лишь «Московский комсомолец» глухо сообщил о мафиозной разборке Мытищинской и Балашихинской группировок с большим количеством жертв.

Когда Константин Андреевич перевел Татьяне то, что говорилось по телевизору, она только звонко расхохоталась.

– Это уже про Чечню: «Пресс-центр Министерства обороны России опровергает факт концентрации войск на границе с Чечней. Поездка Галкина на Северный Кавказ названа плановым мероприятием по проверке боевой и политической подготовки в войсках». Да… – Константин Андреевич покачал головой. – А как он хвалился? «Ротой десантников за два дня!» Болтун этот Нил, чувствую, надолго он там застрянет!

– Грозный считает, что война назначена на 10 декабря. По мнению Дешериева, военным проще договориться между собой, чем политикам, поэтому он предпримет сегодня последнюю попытку избежать военных действий и направляется на встречу с генералами Галкиным и Еркиным в…

– Ладно, Костя, выключай, – махнула рукой Татьяна. – Чего от этих чеченцев ждать, они только цветами торгуют и с ножами бегают.

– Ну нет, Танечка, – улыбнулся Константин Андреевич, – цветами и арбузами торгуют азербайджанцы. А с ножами дураки бегают. Дешериев – не простак. Если при советской власти какой-нибудь кореец или чеченец умудрился в генералы выйти, значит, голова: что задумает, то и сделает. Ладно, действительно хватит. – Константин Андреевич поднялся, щелкнул дистанционкой и с полминуты задумчиво смотрел в погасший экран.

– Ну что ты? – спросила Татьяна, обнимая его сзади. –  О чем задумался?

– Да так, о своем… – Он повернулся к ней. – А ты прекрасно выглядишь. Пойдем.

Они вышли из гостиницы и сели в роскошнейший открытый «линкольн».

Ни Константин Андреевич Корсунский, ни Татьяна, ни даже Аркадий Сотников не заметили, что на острове появился человек, которого еще вчера тут не было. Худощавый мужчина в потертых джинсах, с седым ежиком волос над моложавым лицом медленно шел по белому коралловому песку вдоль прибоя.

У Турецкого редко находилось время заглядывать в телевизор. Но начавшаяся в канун Нового года чеченская война заставила его чаще, чем обычно, смотреть на телевизионный экран. Новый год проходил под знаком войны, и когда за несколько минут до полуночи на экране возник Президент, поздравляющий россиян с Новым, 1995 годом, Ирина воскликнула:

– Там Грозный приступом берут, а Брежнев делает вид, что все нормально!

– Ира, вспомни, какой сейчас год! А ты все – Брежнев! – засмеялся Турецкий.

– Чего-то я последнее время стала оговариваться, – усмехнулась Ирина.

Турецкий вгляделся в экран – в выражении глаз Президента мелькнуло что-то очень знакомое. Турецкий застыл на месте.