Богучарская, дом 4; 3. Терехово, ул. Нижние Мневники, дом 16. Это был загадочный деревенский анклав между Крылатским и районом Октябрьского поля. Что бы выбрать еще? Романова еще раз просмотрела список и, наконец, записала на листе под номером четвертым: пос. Востряково Солнцевского района, 3-й Дачно-Мещерский проезд, 18.

Спецдонесения она печатала сама, понимая, что, как бы хорошо она ни относилась к своей секретарше Любочке, та тоже была под подозрением.

Советнику юстиции А. Б. Турецкому

Довожу до Вашего сведения, что этапируемый из города Князев Владимирской области в Москву гражданин Дегтярь Олег Васильевич будет размещен не в ДПЗ МУРа, а в конспиративной точке по адресу: Терехово, улица Нижние Мневники, дом 16.

Полковник милиции Романова

Шура перепечатала этот документ четыре раза, изменяя только имя того, кому предназначался документ, а также адрес, по которому предполагалось разместить Дегтяря, а он на самом деле на пару дней остается там, где и был, в Князеве.

Теперь нужно было договориться с областной милицией, это было лучше делать лично.

– Люба, попроси, чтобы дали машину, – велела она секретарше.

Теперь все связалось в тугой узел: Дарья Лукинична Арзамасцева, на которую были зарегистрированы злополучные пейджеры, князевский «Хемингуэй» Дегтярь (он же социолог Игорь) и, наконец, Леха Алай, ставший Аркадием Сотниковым.

«Фонд содействия демократизации в экономике» был довольно известным. Турецкий припомнил, что не раз слышал такое словосочетание – о нем говорили по радио и телевидению, писали в газетах, и всегда с большой долей уважения, как о солидной, демократической организации, одной из таких, на которые только и осталась еще надежда.

Возможно, полстакана водки, выпитой натощак с закуской в виде половинки от «сладкой парочки Твикс», окончательно обострили память Турецкого, но он отчетливо вспомнил, что всего лишь пару дней назад видел краем глаза по телевизору в программе «Время», как сам Президент посещает руководство «Фонда содействия демократизации в экономике» и высказывает удовлетворение его работой, заявляя, что именно такие фонды и показывают стране реальный выход из кризиса.

«Ох, Григорий Иванович, – думал Турецкий, – дурят тебя почем зря. – Покладистость Грязнова-старшего, вполне объяснимая, была, разумеется, на руку Корсунскому и Шилову. Теперь они могли, как опытные кукловоды, дергать за нужные веревочки, и Президент, как марионетка, исполнял все, что от него было нужно. – В этот фонд зачем-то поперся, старый дурак», – с досадой думал Турецкий, хотя и понимал, что единственной возможностью для дядюшки Грязнова продержаться на этой роли было слушаться своих помощников и референтов. А уж референты у него были, видно, такие, как надо.