Сейчас переизбыток машин, и продавцы хорошие скидки предлагают. Это я к тому, если хочешь сменить авто. Квитанцию передашь мне в понедельник. Суббота и воскресенье – выходные. Да и ты, – перевел он взгляд на садовника, – ступай в деревню. Сегодня можешь от души выпить, баньку растопить.

– Благодарю, – кивнул Прохоров, – сначала надо посмотреть, что с розами, а то, глядишь, придется и выходные работать.

– Не придется. Суббота и воскресенье – выходной, кроме охраны и, естественно, хозяев, здесь делать нечего. В конце концов, Владимиру Сергеевичу и Алле Борисовне тоже надо отдохнуть в собственной усадьбе без посторонних глаз.

– Понятно, – проговорил Прохоров и повернулся к Кулагину: – Пойдем, что ли, Паша?

– А лопаты, метла?

– Не донесешь? Ослаб?

– Пошли.

Они прошли к розарию. Цветы стояли как солдатики, ровными рядами на высоких ножках, без намека на какие-либо повреждения.

– И где Алла увидела увядшие цветы?

– По-моему, Алексеич, нас отправили сюда, чтобы мы просто не мозолили глаза. Могли бы сразу объявить отгул.

– Посмотрим внимательнее. Все одно до одиннадцати здесь торчать по-любому.

В 11 часов они закончили «работу», и Прохоров предложил Кулагину:

– А пойдем, Паша, ко мне? Чего тебе в городе делать? Письмо отправишь в воскресенье, главпочтамт работает без выходных. А у меня действительно растопим баньку, попаримся, я схожу к соседке за самогоном. Кстати, отличный самогон на орехах и дубовой коре. Возьму первача литруху. Закуски на огороде полно, да и в магазине что-нибудь прикупим…

– Нет, – отказался Кулагин, – у меня в городе дела.

– Баба, что ли?

– И баба тоже. Я не евнух и не монах.

– Понятно, организм своего требует. Ну, ладно, тогда пошел я. Нажрусь в хлам и выходные рассолом отпиваться буду.

– Не переборщи только, Алексеич.

– Я норму знаю.

– Видел.

– Что видел?

– Как ты со стула навернулся и уснул на полу.

– Исключение, если ты хорошо учился в школе, только подтверждает правило.

– Мое дело посоветовать. Давай, Алексеич, до понедельника.

– Давай!

Садовник пошел к проходной, Кулагин к сауне. Там он переоделся, забрал сумку, вышел на аллею. В окне третьего этажа увидел силуэт девушки и как бы невзначай махнул рукой.

Она приоткрыла окно, показывая, что будет ждать его. Павел кивнул и свернул к пропускному пункту, оттуда прошел на дальнюю стоянку. Осмотрел машину, сел на место водителя, включил сканер. Индикатор выдал четкий зеленый сигнал. Никаких приборов, не имеющих отношения к системе автомобиля, внутри не было. Он завел двигатель. Достал сотовый телефон, набрал номер Горшкова:

– Привет, Макс! Я!

– Слушаю.

– Я еду в город. Боровской поручил мне отправить заказное письмо.