В помещении действительно было не продохнуть, курильщикам в виде праздничного исключения разрешили дымить прямо в кабинете, и Сергей начал чувствовать, как затылок наливается мутной тяжелой болью.

Он взял пуховик и вышел на крыльцо. Еще спускаясь по лестнице, Сергей слышал быстрые шаги у себя за спиной, но не обернулся. Мало ли кто ходит по большому зданию городского отдела внутренних дел!

— Сергей Михайлович, — послышался голос, — не возражаете, если я нарушу ваше уединение?

Рядом с ним стоял Глеб Морачевский.

— Пожалуйста, — равнодушно ответил Саблин.

— То, что вы рассказывали, это все из вашей собственной практики?

— Нет, конечно. В основном из чужой.

— Но кое-что — из вашей?

— Кое-что — да. Но далеко не все. Казусы это вообще штука не частая, не каждому эксперту доведется за всю жизнь с ними столкнуться. На то они и казусы. Это исключительные ситуации, штучный, так сказать, товар. Вот, например, мужик в сауне водку пьянствовал и продуктами закусывал, нес тарелку, поскользнулся, упал, тарелку выронил. Тарелка разбилась, а он на нее сверху шлепнулся. Казалось бы — какая мелочь! А упал он на осколок тарелки, и осколок вошел прямо в сердце.

— И что? — шепотом спросил Глеб.

— И ничего. Умер, бедолага. Сотни тысяч мужчин пьянствуют в банях и бьют посуду, сотни тысяч падают, поскользнувшись. Встают и идут дальше, только ушибленное место потирают. А этот… Казус.

— Вы, наверное, очень хороший специалист, — помолчав, проговорил Глеб. — Я о вас много слышал.

— От мамы? — усмехнулся Саблин.

Ему показалось, что стоящий рядом эксперт вздрогнул. Впрочем, наверное, действительно показалось. Чего ему вздрагивать? Ну, разве что от пронизывающего ветра.

— А вы уже знаете, да?

— Да, я в курсе. Мне Татьяна Геннадьевна сказала.

— Ну зачем! Вот просил же ее, просил, чтобы никому не говорила, — в голосе Глеба звучало непонятное Саблину отчаяние. — У меня и фамилия другая, никто бы не узнал.

— Я не понял, вы что, стесняетесь? — удивился Сергей. — Ваша мама мало того что блестящую карьеру сделала, так еще и красавица, и умница. Нормальный сын должен гордиться такой матерью, а вы стесняетесь.

— Да не стесняюсь я! Просто не хочу, чтобы меня все считали ее сынком, которого она удачно пристроила и в случае чего прикроет и поддержит. Не хочу. Противно.

Сергей почувствовал к эксперту нечто вроде симпатии. Он ведь и сам в молодости был точно таким же, не хотел родительской поддержки и помощи, дистанцировался от них.

— Скажите, Сергей Михайлович, неужели вы действительно можете вскрыть тело и все увидеть: и как человек умер, и от чего?

Сергей расхохотался:

— Да кто вам рассказывает все эти небылицы? Иногда — да, можно определить и то и другое.