А когда прихожу назад в спальню, то вижу совсем не то, что ожидал. Точнее — совсем не ту.

— Даня, я же говорила, что мы увидимся ночью, — сладко потягивается Лакомка, улыбаясь.

Сквозь прозрачный пеньюар просвечивается гибкое тело альвы. Я глаз не могу оторвать от ее округлых выпуклостей.

— Нравится? — Лакомка обольстительно скидывает бретельки с плеч, обнажая атласную кожу. — Вместе с Леной выбирали. Для тебя.

Я бросаю взгляд на дверь.

— Нас оставили вдвоем, — в этот раз альва читает мои мысли. — Лена сказала, что пока не готова присоединиться. Ей нужно время.

— Это ее идея? — догадываюсь.

— Она предложила, — кивает Лакомка, вставая на постели на колени и покачиваясь с необычайной кошачьей грацией. — А я не смогла отказать, — девушка облизывает губы.

Одна поднимает вверх руки и начинает чудный плавный танец. То, как альва виляет своими изгибами и кидает на меня обольстительные взгляды, вводит меня в жар. С каждым новым движением бедер пеньюар соскальзывает с ее тела всё ниже и ниже, обнажая женские прелести…

Она еще и английский когда-то успела подучить! Вот же киска!

Почему-то эта мысль становится последней каплей. Одним рывком я оказываюсь у кровати и сгребаю в жаркие объятия мягкое и манящее тело альвы. Лакомка тут же прижимается ко мне, и моя рука скользит по сочной и крепкой ягодице.

— Сегодня я сказал князю, что у него больше нет ирабиса, — произношу, сжимая девушку.

— Даня, это правда? — в ее глазах на смену хитрому блеску приходит растерянность и удивление. — Ты это сделал ради меня?

— Да, ты больше ничья, — с довольной улыбкой сообщаю. Не только же альве заставать меня врасплох.

— Нет, — она кладет мою руку на свою объемную грудь. — Я твоя, Даня.

А в следующий миг мы оказываемся в положении лежа и златокудрая альва нежится в моих объятиях зажмурив глазки от удовольствия, как настоящая кошка.

— Уфф…Давно я не была с мужчиной, — выдыхает Лакомка с довольством в голосе, сладко потягиваясь и по-хозяйски распластавшись на моей груди, попутно убирая с запотевшего лба несколько белокурых завитков. — С любимым мужчиной, — добавляет она, чуть ли не мурлыча.

Рассвет бьет в окно, солнечные лучи просачиваются сквозь шторы и играют золотом в волосах альвы.

— Как давно? — интересуюсь, лежа пластом. Несмотря на всю мою выносливость, этот сексуальный марафон вымотал и меня. Альва оказалась намного требовательней и ненасытнее человеческих женщин. Что не мешало ей быть ласковой и нежной, когда выбивалась из сил.

— Сто с чем-то лет… — задумывается блондинка, а потом пожав плечами, укладывается плотнее ко мне. — Плюс-минус двадцать лет.

— Всего-то, — фыркаю.