Гирлянда с гвардейцами и так ничего не помнят, ведь весь бой простояли с «отключенными мозгами».

— Даня. Выстрелы затихли, — вдруг шепчет Антонина Павловна. — Может, это безумие наконец закончилось?

И, правда, грохот из-за домов больше не доносится. Никаких звуков, лишь за спиной отчетливо слышен цокот каблучков стайки испуганных девушек.

Я сканирую Улицу Голубых огней.

— Бандиты ушли, — сообщаю, сразу же мне вторят облегченные женские вздохи. — Но всё равно соблюдаем осторожность. Возможно, боевые единицы продолжают прочесывать район.

И всё же группировка, правда, отступила. Мы без эксцессов добираемся до тыла гвардии, где нас встречают ее командиры, в том числе Борислав Шапожков и Георг Мозговик. Здесь же топчется и Зубастик, на которого гвардейцы поглядывают с нешуточной опаской.

— Вернулись, — выдыхает Борислав и кивает медикам. — Обследовать новоприбывших.

Девушек с Антониной Павловной уводят к белым фургонам с красным крестом. Мама с Леной задерживаются подле меня.

— Мам, тоже иди, — прошу.

— Хорошо, — после замешки Ирина дает себя увести.

Лена держит мою руку и не хочет уходить. Стоит и заглядывает мне в глаза, будто обиженный щеночек.

— Иди, солнышко, — мягко произношу. — Вдруг на тебе царапины или еще какие ранения. Необходимо обследоваться, чтобы…

— Да-а-а-аня-я-я! — громкий звонкий крик.

На меня неожиданно накидывается Светка. Не успеваю среагировать. Моя шея оказывается в жарких объятиях огненной магини. Потоп девичьих слез обрушивается мне на лицо.

— Даня-я-я! — воет девушка в голос, осыпая меня поцелуями. — Если бы ты умер, я бы тебя убила! Не смей никогда умирать! Ты понял! Не смей!

Блондинка плачет и целует, плачет и целует. А рядом стоит Лена, держа меня за руку и офигевая. Я умоляюще смотрю на свою девушку — мол, что же ты просто смотришь, сделай что-нибудь, — но она лишь пожимает плечами и хитро улыбается. А потом еще и руку отпускает и кивает, дескать, обними тоже. Выручила, называется.

А Борислав с Георгом делают вид, что ничего не происходит. Деликатно отвернулись и изучают облака.

— Даня-я-я, ну скажи! — Светка вжимается мне в грудь и продолжает реветь, как дите малое.

Потом отрывает зареванное лицо и требовательно смотрит.

Я криво усмехаюсь и обнимаю девушку за плечи.

— Уговорила, подруга. Я никогда не умру. Буду жить вечно.

Заплаканное лицо блондинки становится подозрительным.

— Ты же не издеваешься надо мной? — шмыгает она хлюпающим носиком.

— Нет, — нежно, с улыбкой глажу ее по волосами. — Я клятвенно обещаю, что так и будет. Я телепат, я придумаю способ, как нам жить вечно.

— Хорошо, — Светка успокаивается и вытирает ладонью слезы с длинных ресничек.