Вернемся в особняк, когда волнения стихнут и интерес к нам угаснет.

— Только не розовый цвет! — возмущенно вскрикиваю я, отбирая у Яна каталог с вариантами дизайна детской.

Мы вдвоем сидим прямо на полу в пока еще пустой комнате. Вокруг носится Дан. Убегает куда-то, а потом возвращается с кучей игрушек в руках. Вываливает их рядом с нами, а сам мчится за следующей партией.

— Помогает обустроить детскую для будущей сестренки, — с нежностью провожаю малыша взглядом, а сама укладываю ладонь на заметно округлившийся живот.

— Так почему не розовый? Девочка же, — недоумевает Ян. Тянется к каталогу, но я не позволяю ему забрать. И тогда он обнимает меня за талию. — Вчера УЗИ подтвердило.

Вспоминаю трепетные минуты, когда мы вдвоем вглядывались в черно-серые разводы на мониторе. И голос врача: «Девочка».

Вздыхаю судорожно, но тут же возвращаюсь к теме нашего спора.

— Не хочу. Можно ведь выбрать нейтральные цвета? Салатовый, он работоспособность, говорят, повышает. Или фиолетовый, — барабаню пальчиком по страницам.

— Как решишь, ёжик, — сдается Левицкий и чмокает меня в щеку. — Потом просто покажешь, что выбрала, и я все сделаю.

— Скучно, когда ты такой добрый, — игриво закусываю губу, а потом в щеку Яна целую. — Но спасибо.

— Надо начинать няню искать. А то у Марка там такая многоступенчатая проверка, боюсь, не успеем до родов определиться, — задумчиво тянет.

Месяц назад мы вернулись в родовой особняк Левицких. Наша семья теперь в безопасности. Журналисты нашли новый объект преследования (не исключено, что именно Шторм им «косточку» и кинул), а нас оставили в покое.

Дядю Алекса выслали в Канаду — и там судят.

Что касается тети… Она стала совсем невменяемой. Александра будто застряла в прошлом, а на допросах обвиняла во всех своих бедах Амалию. И утверждала, что хотела избавиться именно от ее, а не от моей беременности.

Подумав, Ян определил тетку на лечение в один из специализированных санаториев закрытого типа. За ней там ухаживают и тщательно следят.

Виктория осталась одна — и Левицкий взял заботы о ней на себя. Отправил учиться в Германию, снял квартиру. Но деньги Викки выделяет в зависимости от ее успехов в учебе. Воспитывает кузину.

И хоть мы теперь можем выдохнуть и жить спокойно, я все равно опасаюсь впускать в наш дом посторонних людей.

— Не нужна нам няня, — бурчу я. — Никого к детям не подпущу. Сама справлюсь.

— Тяжело тебе будет. Еще и учеба, — уговаривает Ян.

— Я ведь заочно. Первую сессию сдала же, хотя ты тоже в меня не верил, — прищуриваюсь ехидно.

— Верил, ёжик, — ловит пальцами мой подбородок, притягивает и целует меня в губы.

Но в комнату опять влетает Дан, теперь уже со своей любимой подушкой, и мы отстраняемся друг от друга.