Многие остались во дворе, разбираясь с лошадьми: где разместить их так много. В доме по лавкам расселись только ближники Ингольва да несколько воинов: тех, что из хирда ярла Хаки прибыли. Диссельв села напротив кресла хозяина и подняла на него взгляд, когда он опустился в него, ожидая обещанных разъяснений.

— Вижу, ты сама приехала, — он усмехнулся. — Нешто заставлять не пришлось?

Лейви насмешливо крякнул.

— Заставлять её не пришлось, но вот языком я почесал на многие месяцы вперёд. Вальгерд ни в какую дочь отпускать не хотела. Думала, наверное, что сожрём мы тут её.

— Сама приехала, верно, — подтвердила Ясноокая. — Когда выслушала твоего побратима и Рагну.

Надо же, молчаливая фюльгья, значит, тоже руку к тому приложила, её уговорить приехать.

— И что же ты теперь думаешь по тому поводу, что отец твой едва не всех мужчин в нашем хераде выкосил? Колдовством, — с нарастающим напряжением спросил Ингольв, покосившись на Лейви, который о том девушке, наверняка, рассказал. — Что он половину Гокстала под мечи моего отца подставил тогда, четыре года назад. Что он конунга Радвальда Белая Кость обманом убил и сыновей его. А ты всё это время пряталась, зная, из-за кого случились все эти смерти!

Последние слова громом пронеслись по дому. Асвейг только тревожно взглянула на него, размещая котёл над огнём. Рагна подоспела помочь: такую ораву мужчин теперь ведь и кормить надо.

— Ты хочешь знать, что я об этом думаю? — конунгова дочь слегка наклонилась к нему. — Думаю, что надо было выйти за тебя замуж, Ингольв. Не бояться тех слухов, что о тебе ходили. Не поддаваться отцу, когда он решил с Радвальдом разругаться и хитростью ваши земли занять. Но я была глупа. И слишком любила себя. Считала всё, что мне особый жених полагается. И не знала, что ты и есть — особый. Так-то вот.

Асвейг так и замерла с горкой мисок в руках. Невольно в голову полезли мысли о том, что было бы, выйди тогда Диссельв замуж за Ингольва. Не было бы ничего, что случилось после отказа Фадира выдать свою дочь за бастарда. Не случилась бы резня в Гокстаде, и Асвейг не попала бы в рабыни. И, возможно, до сих пор она жила бы с Уной и Оттаром. И даже не знала бы, откуда она, не знала, что такое — её силы. А молодые супруги… возможно, слюбились бы со временем. Может, столкнула бы Асвейг с Ингольвом жизнь ещё несколько раз — мельком. Не более.

Всё это она перебрала в голове за пару мгновений — и не поверила, что так могло бы случиться. Взглянула на Ингольва, с сомнением поджимающего губы, на его руки, что покоились на подлокотниках кресла. Какой бы была сейчас её жизнь, не познай она, что эти привыкшие к оружию ладони, способные раздавить противнику череп, могут поднимать такую бурю внутри, стоит им только её коснуться? Нет, от судьбы не убежишь.