– Но не переживайте, когда будет время, я обязательно к вам зайду.

– Ну, смотри… – она многозначительно покачала головой. – А то совсем забыл про нас.

– Что вы! – отмахнулся я. – Как я могу забыть про такое прекрасное место, где всегда вкусно кормят?

– Хорошо, хорошо… – она улыбнулась. – Присаживайтесь. Что вам принести?

Мы с Лучио сели за стол и заказали кофе.

– Итак, Теодор, – Лучио откинулся на спинку стула. – Я хотел с вами поговорить об одном деликатном деле. У меня есть несколько заказов, которые нужно выполнить… гм… без малейших повреждений. Речь идёт о реставрации не только старых предметов, но и новых произведений искусства.

– Дайте угадаю, – усмехнулся я, – каждый предмет будет с контрактом?

– Совершенно верно, – кивнул Лучио, – я хотел найти не просто хорошего мастера, а мастера, который верит в себя на сто процентов, и готов нести ответственность за свои оплошности. Проще показать…

Он достал из кармана смартфон и показал мне фотографию. На ней была изображена статуя, на которой была большая трещина, которую «не замазать», образно говоря. Это была статуя мальчика, держащего на руках собаку.

– Вот, например, статуя финикийского мальчика с собакой, – сказал Лучио. – Её цена на аукционах могла достигать двух миллионов. Мастер, с которым я работал одно время без контрактов, допустил грубейшую ошибку. Он испортил не только великое творение прошлого, но и цену конкретно урезали из-за этого. В итоге я понёс потери. И это не единственный такой случай, – добавил он, показывая мне другие фотографии. – Поэтому теперь я работаю только с профессионалами.

– Без проблем! – пожал плечами я. – Контракт, так контракт.

Но дёшево это не будет.

– Само собой, – кивнул Лучио, улыбаясь. – Всё будет по высшему разряду. Кстати, Теодор, – он задумался, – а с новым искусством работаете? У меня есть для вас первый заказ, за который я готов заплатить триста тысяч.

– Триста тысяч? – я присвистнул. – Но я не занимаюсь убийствами.

– Нет, конечно нет, – сказал он. – Речь идёт не об убийствах. Просто… мне нужно, чтобы вы… гм… исправили одну вещь.

Он снова достал телефон и показал мне новую фотографию.

– Вот, – сказал он, – посмотрите.

На экране – скульптура, изображающая женщину с ребёнком на руках.

Полированный камень был покрыт разноцветными пятнами и рисунками, похожими на граффити.

– Это – работа одного из самых известных французских скульпторов, – пояснил Лучио. – Он назвал её «Единство». Она символизирует… гм… единство матери и ребёнка, семейное единство, связь поколений.

– Странная какая-то статуя… – сказал я, разглядывая её. – Нелепо раскрашенная, да ещё и граффити разрисованная.

– В том-то и дело, что этого здесь быть не должно, – сказал Лучио.