Эти выходные вернули ей интерес к жизни, так хорошо и спокойно давно уже не было. Коваль валялась в шезлонге, вокруг нее суетилось минимум семь человек, а то и больше, угадывая и исполняя каждое желание. Ночью в сопровождении Розана она плавала в освещенной лунным светом воде, напоминая ведьму. Розан облизывался, глядя на ее покрытое ровным загаром тело, но не прикасался, уходя от соблазна к пацанам, прихватившим с собой нескольких девчонок из какой-то фирмы. Возвращался довольный и даже пытался вызвать у Коваль ревность рассказами. Она хохотала над ним, доводя до бешенства.

На вторую ночь Розан не вынес, обхватил ее и жарко зашептал на ухо:

– Ну, неужели тебе не хочется? Ведь я знаю, что не было никого с тех пор, как отвалил Малыш. Я ведь знаю, ты хочешь этого. Хочешь, я сделаю все, как ты любишь?

– Откуда ты знаешь, как и что я люблю? – поинтересовалась Марина, пытаясь освободиться – не готова была лечь под Розана.

– Я не слепой, видел твои руки – такие следы оставляют наручники, я-то знаю, сидел ведь. Да и все знали, что ты творила с этим своим доктором, которого потом велела грохнуть. Ты любишь грубый секс, Коваль!

– Отвали-ка от меня, а то у меня случится приступ некрофилии! – озверела она, непроизвольно пряча за спину руки, на которых и в самом деле были тонкие белые шрамы от их с Малышом забав.

Он отпустил и вылетел, шарахнув дверью так, что она едва не слетела с петель. Всю ночь он пробыл у пацанов, отодрав там трех девок, а утром зыркал в Маринину сторону недобро, видимо, кайф не тот был…

В машине по дороге домой Коваль сказала ему:

– Серега, не мучай себя, мы же все выяснили, спать с тобой я не буду, и на этом все. Ты нужен мне совсем в другом качестве, и оно более ценно для меня, поверь.

– Не судьба, значит, – вздохнул Розан. – И почему так бывает, не скажешь?

– А ты так и собираешься остаток жизни хранить верность кинувшему тебя Малышу? Не много чести ему?

– Ты не поймешь этого, Розан.

– Да уж, куда мне до вас-то!

Интерес к жизни вернулся, да, но жить становилось все тяжелее. Егор повсюду таскал за собой блондинку, а ведь бывали и мероприятия, на которых и Коваль обязана была появляться как глава крупной фирмы, много средств отдающей на благотворительность.

Одно радовало ее во время этих встреч – взгляд мужа, пробегающий по ней и выдающий истинные чувства, маскируемые под равнодушие.

Он пожирал ее глазами и, дай она повод, вцепился бы в нее, взяв прямо посреди зала. Это скользило во всем: в дрожащих пальцах, в прищуренных глазах, в плотно сжатых губах… Он по-прежнему хотел ее. Его девочка, явно наслышанная о красавице-сопернице, старалась не попадаться на глаза, а Егор злился, видя, как вокруг Марины увиваются мужики – старые и молодые, богатые и не очень, влиятельные и не совсем.