– Я очень тебя прошу, мне надо, – бормотала Марина, набрасывая халат. – Вставай, Женька!

– Успокойся, встаю. – Он действительно поднялся и стал одеваться. – Давай только поедим чего-нибудь, я ж не ты, не могу на кофе и сигаретах весь день.

– Хорошо, через полчаса, – и она пошла к себе, опираясь на трость.

Зачем ехать, даже сама не могла понять, но вот потянуло, значит, надо, значит, ждет ее Егор…

Через час они с Хохлом шли по дорожке, расчищенной руками Иваныча – с двухнедельной давности перепуга, видимо. Марина присела на табуретку, оставленную тем же Иванычем, затиравшим свой косяк изо всех сил, положила шесть белых роз и уставилась в одну точку. На душе было неспокойно, и она решила поговорить с мужем, уверенная в том, что он обязательно услышит.

– Хохол, пойди погуляй, – велела Коваль, и он подчинился, но далеко уходить не стал, не мог оставить ее совсем одну. – Ну, здравствуй, родной мой, – прошептала она, когда телохранитель отошел. – Ты хотел, чтобы я приехала, и вот я здесь. Прошло сорок пять дней, как тебя нет, видишь, я считаю их до секунды, эти дни без тебя. Мне невыносимо одной, Егор, так невыносимо, если бы ты знал… лучше бы я поехала в тот день с тобой, мы были бы вместе. Я знаю, ты не хотел бы слышать этих слов, но мне так тяжело и плохо без тебя, что я предпочла бы лежать рядом. Зачем ты поступил так со мной, зачем заставил жить за двоих? Мне ничего не надо без тебя, Малыш, мне не нужна твоя корпорация – но ты хотел, чтобы я управляла ею, и я вынуждена, хотя видит бог, как мне трудно. Я, конечно, справлюсь, ведь ты знаешь, что я сильная, и я не подведу тебя, тебе не придется краснеть за свою жену, Егор. Но, если честно, мне так это все не сгреблось, ты не представляешь! Но ладно – ты так хотел, и я сделаю. Просто потому, что я люблю тебя, Малыш, просто поэтому. Не сердись на меня за Хохла, ладно? Я знаю, ты не хотел бы, чтобы я дала обет безбрачия, или как там это называется… Про брак и так все ясно – у меня был, есть и будет только один муж – ты, родной мой. А остальное… я ведь живая, ты ж меня хорошо знаешь – я не могу иначе. Прости уж – вот такая я, другой не буду. Отдыхай, любимый, раз уж так случилось, что ты устал от жизни раньше меня. Поеду – дел полно, и корпорация твоя, вернее, теперь уже моя, беспокоит – надо разобраться, что с чем едят, и вообще… Пока, родной мой, я скоро приеду и расскажу тебе, как у меня выходит. Целую тебя, Егор… – она прикоснулась губами к кресту и замерла на несколько секунд, стараясь подавить в себе подкатившую истерику – ведь только что пообещала мужу быть сильной…

Хохол заметил, что Коваль встала, подошел и взял за плечо:

– Не надо, ты заставляешь его чувствовать себя виноватым за твои слезы. Пусть лежит спокойно.