– Зачем?! Зачем ты издеваешься над собой, чертова мазохистка?! – Егор сел на постель и взял лицо жены в ладони. – Зачем, а? Что за дикая причуда, малышка моя?

– Я не хочу зависеть от уколов, нет такой боли, которую нельзя вытерпеть, и я знаю это, как никто. Дальше может быть еще хуже, и тогда – что? Когда уже не будет лекарства, которое поможет? Я не хочу.

– Я не могу видеть этого, – он лег лицом ей на грудь. – Детка, прошу тебя, ради меня…

– Нет! – Марина уже почти справилась с собой, и боль отступила – она знала, что так будет, главное, перетерпеть первую волну, не сломаться, а потом все будет значительно проще.

 – Егор, езжай домой, не сиди здесь. У тебя и так забот хватает.

– Нет у меня других забот, кроме тебя, – отрезал он, поднимая на жену свои синие глаза.

– Прекрати. Я не хочу, чтобы ты сидел здесь все время.

– Девочка, что с тобой происходит? Я не узнаю тебя, родная, ты гонишь меня уже второй раз сегодня.

– Да потому, что мне невыносимо видеть тебя и знать, что никогда уже не будет как прежде! – заорала она, не выдержав его взгляда. – Никогда, понимаешь? Я не смогу больше ничего предложить тебе, я не буду прежней Коваль, которую ты любил! Я – инвалид, прикованный к креслу! Никогда уже я не смогу доставлять тебе удовольствие, как бывало! Уходи, Егор, не мучай меня, не издевайся!

Она не могла даже по-человечески отвернуться от него, лечь на живот, повернуться без посторонней помощи на бок… И это ужасное состояние беспомощности, зависимости от кого-то только обостряло душевные мучения, только усугубляло и без того невыносимые страдания.

– Очень приятно узнать наконец, кем я был для тебя все эти годы, моя прекрасная Коваль! – усмехнулся Егор невесело.

 – Значит, кроме твоего великолепного тела, мне и не нужно от тебя ничего? Ну, спасибо тебе, любимая жена! Ты меня очень ценишь! А теперь сюда послушай! – неожиданно приказал он, взяв Марину за подбородок и поворачивая голову к себе: – Если еще раз я это услышу… или, не дай бог, услышу то, что слышал от Хохла по телефону…

– То – что? – спокойно спросила она, не отводя взгляда. – Что ты сделаешь тогда, дорогой? Убьешь меня?

– Стерва! – рявкнул Егор. – Ну, какая же ты стерва, Коваль! И я ведь люблю тебя, такую стервозную девку! И не пытайся свалить от меня, я все равно найду и верну, потому что мне безразлично, сможешь ли ты гаситься со мной, как раньше, мне просто нужно видеть тебя, слышать, ощущать, что ты рядом со мной, что ты моя.

Поняла, чудовище в юбке?

Он начал жадно целовать ее, заставляя отвечать ему, ласкал губы своими.

– Я люблю тебя, ты слышишь, чертова стерва?

– Егор, – шепнула она, – сделай мне одолжение…

– Все, что попросишь, моя сладкая, – пробормотал он, не отрываясь.