Когда на следующий день Полесовы уехали в гости, Щербинин ненадолго заглянул на Пречистенку – для того лишь, чтобы дать указание Кате избавиться от револьвера, спрятанного в фортепиано. А та по наивности своей решила, что обыска в доме уже не будет, и прибрала револьвер в ящик бюро в своей комнате – где и нашел его вскоре Кошкин. Разумеется, оставить в живых такую свидетельницу Щербинин уже не мог.

Но убийство Кати сорвалось, открыв вдобавок, что в экипаже с полицией были я и Ильицкий – военный офицер в отставке. Все это не могло не навести Щербинина на мысль, что на него идет охота. И возможно, не только как на убийцу Балдинского.

А правду ему раскрыл Жорж Полесов, дав понять, что я, оставшаяся в Москве, замешана в этой истории ничуть не меньше, чем Ильицкий.

– Извините, я подвел вас… – неловко отводя глаза, вздохнул Степан Егорович. – Более я подозревал графа Курбатова, потому, когда стало известно, что его внук ночью внезапно покинул Березовое, я тотчас направил своих людей следом. В это время, видимо, настоящий Сорокин и улизнул, выиграв у меня несколько часов.

– Это не ваша вина, – заверила я, – если бы Якимов не заменил ваши посты вокруг дома на Пречистенке своими людьми, вы бы без проблем взяли его в городе. А я сама села в экипаж к людям Якимова, хотя могла бы проявить чуть больше бдительности.

Сейчас, когда все было позади и холодные браслеты наручников не смыкались больше на моих запястьях, произошедшее казалось не более чем ночным кошмаром. Куда больше меня волновало, чтобы о «кошмаре» не прознал мой жених…"

"Я решила сменить тему – оставались и более интересные вопросы.

– Но граф Курбатов, как я понимаю, все же поделился своими соображениями относительно Щербинина? – спросила я.

– Поделился, – кивнул Кошкин, – поделился с единственным человеком, близким к власти, которого знал, – с Якимовым. Но у Якимова была своя игра, и никакой Сорокин его не интересовал. Якимову нужны были вы, он наблюдал за вами уже очень давно – с тех самых пор, как после событий в Псковской губернии вы вернулись в Петербург. Правда, вы его интересовали лишь постольку, поскольку являетесь племянницей Шувалова, под которого он действительно копал всю свою жизнь. И Ильицкий, очевидно, ему нужен был по той же причине – дабы через него воздействовать на вас, а через вас на Шувалова.

Я подумала, что идея стара как мир, но, увы, неплоха. Своего Якимов практически добился, если бы ненависть к моему дядюшке не затмила его разум настолько, что он принял желаемое за действительное.

И еще я поняла, отчего дядя солгал тогда Ильицкому, будто я осталась в Париже, – просто дядя лучше Евгения понимал, с какой целью Якимов его к себе приблизил.

Вот теперь, кажется, я узнала все, что хотела. Оставалось лишь одно.