— Что не так?

Я зажала рот рукой, пытаясь подавить позыв тошноты.

Спокойно, Фло, ты устроилась в инквизицию, а здесь тебе наверняка еще и не на такие прекрасные картинки придётся полюбоваться. Держи себя в руках и не позорься опустошением желудка.

Медленно вдохнула и выдохнула, дрожащей рукой сняла с себя очки и молча протянула их Морису. Тот хмуро нацепил на себя аксессуар и тупо уставился на лежащего в коме Флейтона Амбросского.

— Твою мать, — только и смог вымолвить Морис, сделав широкий шаг назад.

— Что там? — спросил Эрик и стащил с куратора мои очки, нацепив их на себя.

Эрик тоже завис и тупо уставился на пациента. Выругался только более нецензурно. И тоже шагнул к выходу из палаты.

Было от чего прийти в ужас, потому что вид у несчастного господина Амбросского был впечатляющий. Обычным человеческим взором ничего особенно действительно не было видно, а вот теневым — еще как.

Все тело Амбросского было испещрено жуткими черными отметинами, будто кто-то разрисовал его черной краской, да только "кисточкой" был какой-нибудь кривой нож с зазубринами. Но самое жуткое было то, что в точке солнечного сплетения мужчины натурально зияла черная дыра, большая такая. А из нее прямо сейчас активно пыталась вылезти Одинокая Тень: она уже просунула в реальность два щупальца и пыталась зацепиться за кровать, чтобы пропихнуться дальше. С щупалец капала фиолетовая слизь, неопрятно стекая на постельное белье и на пол, и вид у всей этой картинки с тварью, лезущей прямо из человека, был совершенно жуткий и тошнотворный.

— Жесть какая, — пробормотал Морис, обернувшись ко мне. — Это что, теневая магия с ним такое сотворила?

— Черная магия хаоса, — кивнула я, все еще борясь с позывами тошноты.

Это Эрик и Морис, наверное, закаленные и много на что успели насмотреться за всю свою рабочую деятельность, а вот мне на такое тошнотворное зрелище глядеть еще не приходилось. Мерзко, отвратно, дико, страшно, а еще надо подойти к этой гадости ближе и закрыть эту дыру в реальности.

— Это и есть теневой портал, что ли?

— Ну да. Этого человека сейчас фактически выжигают изнутри, используя его как сосуд.

— Почему эту магию никак не почувствовать? — спросил Морис. — Ну, в смысле, я вот ничего особенно темного сейчас не ощущаю.

— На самом деле, ощущения есть, — негромко произнес Эрик, прикрыв глаза, с крайне сосредоточенным выражением лица. — Только они очень тонкие и не похожи на проявление обычной темной магии, на которые мы с тобой привыкли ориентироваться. Закрой глаза и попробуй настроиться. Чувствуешь? Внешние раздражители мешают, но если от этого отключиться…

Морис закрыл глаза и, пока я неуверенно шагала к койке Флейтона, в палате была тишина, нарушаемая только глухим цоканьем моих каблуков.