Он мужик одинокий, ласки женской давно не пробовал, авось и сможешь ночь переждать, расплатившись особыми услугами.

Чтобы не расплакаться у неё на глазах, я развернулась и вышла из дома, низко опустив голову.

Нелюди! Ладно я, но неужели кроху не жалко? Он ведь только родился!

Прикусив губу до боли, чтобы прийти в себя и не дать слезам волю, я решительно тряхнула головой. Ничего! Скорее всего, эта тётка обычная склочница, которую не любит вся деревня. В другом доме мне обязательно помогут. Но ни во второй, ни в третий меня не пустили. В четвёртом я сказала, что замужем, просто супруг мой ещё не приехал… Но потребовали показать плечо, а после с силой вытолкнули за дверь. Я упала, больно ударившись коленями. Чудом не уронила корзину, уперевшись в землю одной рукой. Подняв голову, заметила, что на крик уже собралась толпа. Кто с любопытством, а кто и с нескрываемым омерзением разглядывал меня. Не выдержав, поднялась с земли и пошла прочь, украдкой вытирая катившиеся слёзы. Звери… Нелюди… Я думала, что на Земле народ чёрствый, но оказалось, что есть ещё хуже. Выйдя из деревни, я свернула с дороги и села возле стога сена, спрятавшись от чужих глаз. Сжимая кулаки в бессильной злобе, я горько плакала, прижав к груди корзину с ребёнком. Может, повитуха была права? Может, надо было оставить малыша? Нет… пусть малыш и не мой, но я его родила, я взяла в руки впервые, я его кормлю грудью. А мамы родной нет, погибла из-за жестокости и несправедливости этого мира.

— Ну, будет тебе слёзы лить, — раздалось сбоку.

Подняв глаза, я увидела невысокого мужчину с пышными усами и лысеющей головой.

— Я сейчас уйду, дайте мне пару минут, — попросила я, привставая.

— И куда пойдёшь? Скоро стемнеет, а до ближайшей деревни часов пять пути. Волков не боишься?

— Боюсь, — тихо призналась я. — Но и здесь мне никто не поможет.

— Почему никто? — удивился мужичок. — Пошли со мной. Дом небольшой, переночевать места хватит. Васил меня зови.

Я только намеревалась встать, как тут же села обратно, хмуро глядя на мужчину.

— Я не предоставляю услуг непристойного характера, — сразу обозначила я и, насупившись, опустила голову.

— Непристойности мне и не нужны, а баб не слушай. Эти курицы только и умеют, что кудахтать да сплетничать, — рассмеялся мужчина. — Стар я уже для непристойных дел. А вот помощь по хозяйству нужна. Давно ужина нормального не было, да и историй интересных не слышал. Идём.

— Я могу заплатить, — вспомнила я о монетах, лежащих в сумке.

— Вот и заплатишь ужином да рассказом, а монеты себе оставь, понадобятся, — отмахнулся Васил, а затем повернулся ко мне и серьёзно, строгим тоном произнёс: — И про монеты не трепись. Быстро оберут.

— Не буду, — испуганно шепнула я, крепче прижимая сумку к себе.