— Ну ты то, страшненькая, не бойся. Тебя-то вряд ли кто-то пожелает. Если только найдется любитель.

— А ты гриву ее распусти. — послышался хохот с диванов, — да отмой. Может и будет толк с этой девки. Хоть полтора рубля да дадут. Смотри, как зенки пялит. Того и гляди испепелит взглядом! Не ставь на ней крест, может еще и я возьму.

— Посмотрим, — тихо ответил Сергей, которого услышала только я и стоящий рядом Щербатый. — На любой товар найдется купец.

Отошел. А нас развернули и начали подталкивать к сцене, посадив прямо на пол.

— Сидите тут, не дергайтесь. Смысла нет. Кругом охраны куча. Выйти из клуба не дадут, а ноги попереломают, чтобы сбегать неповадно было, — сказал Щербатый. — А ты бы, Рыжуля, вообще помалкивала и цену себе не набивала, — сказал мне и присел здесь же, рядом с баром.

Почему я здесь? Может, если прикрыть глаза, хоть на минутку, все исчезнет?! Но нет, закрываю и открываю вновь, а картина не меняется. Трудно осознать, что все это не дурной сон…

Я не плакала, слезы стекали где-то внутри меня, солеными ручьями омывая мое хаотично бьющиеся сердце…

По залу пробежал гул голосов и я, как и многие другие, повернула голову, ища причину перешептываний. В зал с центрального входа широкими, размашистыми шагами зашел молодой, высокий мужчина. Зашли несколько, но он явно выделялся из толпы и своего окружения. Несмотря на то, что я совсем не видела его лица, мне совершенно не понравился этот мужчина. Было в этом человеке что-то жестокое, отталкивающее.

Он остановился, внимательно осмотрелся и направился прямиком к свободной вип-ложе, которая находилась рядом с той, к которой подводили и нас. Как я поняла, судя по услышанному ранее разговору, это и есть долгожданный гость — Зверь. Странное прозвище очень пугало. Это же надо так называть человека! За какие такие заслуги? Сразу закрадывалась мысль, которая начала изводить меня, не давая покоя. Девочки рядом начали перешептываться и обсуждать его. Красивый. Да, наверное. Они-то уже мысленно распределили увиденных мужчин на касты и пытались понравиться каждому, хоть издалека. А я сидела и думала лишь об одном: ни к кому не хочу. Ни здесь оставаться — в борделе, где буду обслуживать часовых клиентов, — ни к этим всем не хотела идти! Да и почему я должна кому-то принадлежать?! Я не товар, не вещь! Я лучше сдохну, чем позволю таким, как они, к себе прикоснуться.

Мысленно я уже выбирала себе смерть. Я очень боюсь боли. Боли и крови, поэтому нож — не вариант. Можно было бы не заметно, пока нас будут выводить на сцену, схватить что-то острое с соседнего столика. Может, если не для себя, то это послужит хоть какой-то защитой?! Так спрятать негде. На мне, кроме напяленной ранее тряпки, ничего нет.

Начала разглядывать вновь пришедшего Зверя.