Его пальцы проезжаются по влажным складочкам, и с рваным выдохом муж отстраняется. Чтобы в следующую минуту сжечь полностью, наполнив одним мощным толчком.

Марс превращается в зверя. Свирепого. Голодного. Дикого. Он двигается резко, мощно, грубо, с оттяжкой. С каждым неумолимым толчком всё быстрее и сильнее. Зарываюсь в его волосы, впиваюсь ногтями в шею и плечи, желая удержаться, не раствориться в этих ярких, жёстких и неукротимых движениях.

— Ещё! — требую, выгибаясь, и вскрикиваю оттого, что мир переворачивается.

Я оказываюсь на спине, на кровати под Марсом. В свете электрических свечей в его белых глазах я вижу яркие вспышки. Это так необычно, завораживающе и будоражащее.

— Ты слепишь меня, Огонёк, — с хрипом признаётся Марс, губами к груди прижимается и обхватывает сосок.

— Ах! — выгибаюсь сильнее, желаю, чтобы он продолжил. Тяну его за волосы на себя и бёдрами подаюсь.

— Нетерпеливая, — усмехается Марс и с громким шлепком резко вонзается.

Поперхнувшись воздухом, задыхаюсь. Муж просто уничтожает меня. Каждым толчком превращая в один оголённый нерв. Распаляет сильнее, подводит к краю пропасти. Губами нежно скользит по шее. То к уху, то к плечу. И таранит грубо.

— Давай, детка, — хрипит Марс, выкручивая чувствительную вершинку.

Каждый толчок, будто шаровая молния, по натянутым мышцам проносится. Воздуха не хватает. Тело горит. Я вся дрожу. Марс безжалостно толкает в самую бездну порочного удовольствия. Напалмом сжигая каждую клеточку меня.

— Да-а-а! — громко кричу, разбиваясь вдребезги, разлетаясь на мелкие осколки.

Марс усиливает толчки, держит крепко моё подрагивающее в конвульсиях экстаза тело. И содрогается в своём освобождении.

Всё нутро негой наполняется. Горячий муж собой накрывает, а я крепче его обнимаю. Прикусываю красноватую кожу у основания шеи от избытка эмоций и чувств. Улыбаюсь собственным мыслям и смотрю на потолок с люминесцентными искусственными звёздами.

— Ты как, Огонёк? — в голосе Марса слышится тревога.

— Всё хорошо, — бормочу, чуть отстраняясь, и подрагивающими пальцами оглаживаю следы на шее от собственных зубов.

— Это плохо, — усмехается муж и выпрямляется на вытянутых руках. — Придётся повторять до тех пор, пока не будет превосходно, бесподобно и изумительно.

— Всё вправду замечательно, — хохочу, пихаясь. Не отошла от предыдущего сокрушительного оргазма. И между ног всё ещё очень чувствительно.

— Тебя хочется постоянно, Лан, — признаётся мужчина и падает на бок. Сгребает в объятья и дышит жаром в шею. Мурашки разгоняя, даруя своё тепло и успокаивая немного сердцебиение. — Ты туманишь разум и опьяняешь.

Марс всяким бывает: импульсивным, несдержанным, бесшабашным, грубым и почти всегда наглым. Но больше всего мне нравится вот такой.