— Тебе очень к лицу. Хотя, тут нечему удивляться: ты всегда была поразительно красивой девочкой.

Ири презрительно улыбнулась.

— Сегодня вы играете в доброго дедушку? Можете не трудиться: здесь нет подходящей аудитории.

Он на миг прикрыл глаза, и Ири показалось вдруг, что там, за маской безразличия, теплятся какие-то сильные эмоции. Впрочем, через миг он снова посмотрел на неё, и в этих глазах не было ничего, кроме вечной насмешки и алого пламени.

— Ты права, не к месту. Нет ли новостей по моему вопросу?

— Есть, — хмыкнула Ири. — Господин Эт пообещал устроить вам встречу со своим отцом. Правда, особенно подчеркнул, что это самоубийственное предприятие. Не то чтобы я за вас волновалась, но считаю своим долгом передать эту информацию.

— От имени Предгорья благодарю за содействие, о Властелин, — церемонно склонил дедушка голову.

Ири небрежно кивнула головой.

— Если это всё, то попрошу меня оставить.

Старейшина, однако, не спешил уходить.

— Как я погляжу, работа застопорилась? — он кивнул на пустой свиток.

Ири демонстративно подняла бровь.

— Я могу ошибаться, но мне кажется, что это вас никоим образом не касается.

— Брось, — Старейшина качнул головой. — Может, я и был совершенно отвратительным дедом, но неужели я настолько же плох в качестве учителя? Я вижу, ты нашла мне замену в лице мертвеца и иномирца, но сама же должна понимать: они с тобой, пока им это выгодно.

— А вы? — покривила губы Ири.

— А я принимал много непростых решений. И, возможно, не всегда они оборачивались добром. Но ты остаёшься моей внучкой, и только сегодня я — здесь. Что тревожит тебя?

Ири вздохнула и сдалась.

— Сегодня я должна предстать перед жителями Чу, как вы знаете, — сказала она. — И от того, насколько убедительна я буду, зависят масштабы грядущих неприятностей.

— Резонно, — кивнул Старейшина. — Тебе следует задавить волнения на корню. И в чём же твой вопрос?

— Я не знаю, кем перед ними предстать, — сказала она устало. — Я не могу быть с ними честной, и не знаю, какую маску избрать.

— Честность… — хмыкнул старый дракон. — Честность — вещь очень относительная. Казалось бы, так обожаемая господином Осом грамота Неба гласит, что объективная правда одна. Но там же написано, что существует множество субъективных правд…

— … Каждая из которых — невольная ложь, да-да, — поморщилась Ири. — Потому все мы — лжецы, ибо никто из разумных не может быть до конца объективен. Не поспоришь, такое мировоззрение очень упрощает жизнь!

— Я не это имел в виду, — спокойно сказал Старейшина. — Всего лишь говорю, что ты в любом случае им солжёшь, что бы ни сказала. Потому тебе стоит быть честной в первую очередь перед самой собой. Сказать свою правду.