Чувствую я, что мужики серьезные, не шпана псковская, вот как тот смотрит, того и гляди нагнет стоя и поимеет во все тяжкие.

А вот молодому весело, в глазах задор, черти танцуют самбу, у него черты лица аристократа, некий Казанова, утонченный сластолюбец и развратник.

Чуть капризный изгиб полноватых губ, красивые брови, ему бы носить не джемпер и джинсы, а сюртук маркиза, который соблазняет каждый день новых девушек, и неважно, графиня это или ее служанка, он просто трахает то, что шевелится.

Почему всякая хрень лезет в голову? То отчим, то вот этот бред?

– Так и будем молчать, молодая, неверующая и нарушающая закон?

– Марк, давай она вернется к тому, от чего ты ее оторвал, уверен, это у нее получится лучше.

Такой надменный, наглый, слова холодные, злые.

– Очень смешно, дома поговоришь.

Марк подходит ближе, рассматривает меня, ведет пальцами по волосам, по плечу, я не двигаюсь, тяжело дышу.

Да кому я вру? Я сейчас блевану на ковер или обосрусь.

– Страшно. А чего ты боишься?

– Бесстрашная проститутка из Пскова. Хочешь, я тебе потом дам медаль? Могу на лбу отпечатать.

Какой шутник, я прям сейчас от коликов в животе помру.

– Тогда приступим, раз ты молчишь.

У этого Марка тоже карие глаза, улыбнулся, на щеках появились ямочки. В него можно влюбиться. Но сейчас, в моей поганой ситуации, для этого совсем не время и не место.

– К тому самому, убери руки.

– Марк, не церемонься с ней, еще неизвестно, чем она занималась в ванной, может, наркоманка, вообще странная, непонятно откуда взялась.

Конечно, ему непонятно, а план был прост.

Ввалиться в его номер, отвлечь разговорами, мол, вы заказывали девочку, сделать все по-быстрому. А потом включить дуру, вот с этим выключателем у меня нет проблем, в отличие от мозгов и чуйки на мужиков. Сказать, мол, ошиблась номером, извини, дядя, не твой день, и все.

Но все пошло по пизде, как говорит мой отчим. И снова здравствуйте, Федор Петрович.

– Нет, – слишком резко, но запоздало выкрикиваю опровержение.

– Нет? У тебя красивые глаза, как зеленые омуты, надо разбудить в них чертей. И вообще, ты слишком красивая для проститутки.

Он гипнотизирует, заставляет смотреть на него, касается моих рук нежно, убирает их от груди.

Во мне еще не остыла кровь от «Смерти в полдень», мужчина не давит, не прессует, вздрагиваю, когда касается соска. Кожа вмиг покрывается мурашками, дыхание сбивается.

Я что, до такой степени слабая и голодная? Что вот так, первый встречный может трогать меня, а я ничего не стану делать?

– Так как тебя зовут?

Она, как и отчим, всплыла в памяти неожиданно. Одногруппница моя – сука редкая.

– Милана из Пскова – звучит так себе.

– Конечно, нельзя. Как мы закончим, так и пойдешь, а мы еще не начали.